Измена по-венециански

Вертолет приземлился, и она направилась к зданию.

Внешние стеклянные стены представляли собой фальш-фасад. Внутри их, по принципу матрешки, находилось второе здание. По его периметру тянулась полированная сланцевая дорожка, по обе стороны которой зеленели комнатные растения. В стенах этой внутренней постройки имелось три входа, представляющие собой двойные двери. Зовастина знала, что комплекс оснащен уникальной системой безопасности, невидимой для постороннего взгляда. Никаких заборов с колючей проволокой, никакой охраны снаружи, никаких камер наблюдения. Ничего, что выдавало бы необычность этого сооружения.

Она пересекла внешний периметр и подошла к одному из входов. На ее пути оказались железные ворота. За мраморной стойкой стоял охранник. Ворота контролировались сканером руки, но ей не пришлось останавливаться. По другую сторону ворот стоял мужчина лет шестидесяти, с редеющими седыми волосами и злым мышиным лицом. Его глаза за стеклами очков в проволочной оправе ничего не выражали. Мужчина был одет в черный с золотом фирменный лабораторный халат, расстегнутый спереди, а прицепленная к лацкану ламинированная табличка сообщала, что его зовут Грант Линдси.

— Добро пожаловать, министр, — произнес он по-английски.

Зовастина ответила на приветствие раздраженным взглядом. Она не привыкла, чтобы ее кто-то куда-то вызывал, но из послания, пришедшего по электронной почте, было ясно, что дело носит срочный характер, поэтому она отменила все запланированные встречи и примчалась сюда.

Они вошли во внутреннее здание."

"За главным входом дорожка разветвлялась. Линдси повернул налево и провел ее сложным лабиринтом коридоров, лишенных окон. Все здесь сияло чистотой, как в операционной, в воздухе пахло хлоркой. Каждая дверь была оснащена электронным замком. Остановившись у двери с табличкой «ГЛАВНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ», Линдси отстегнул от халата карточку со своим именем и провел ею через прорезь замка.

Кабинет без окон напоминал монашескую келью. Каждый раз, оказываясь здесь, она поражалась этому: ни семейных фотографий, ни дипломов на стене, ни памятных сувениров. Складывалось впечатление, что у этого человека нет жизни. Впрочем, в определенном смысле так оно и было.

— Я должен вам кое-что показать, — сказал Линдси.

Он говорил с ней как равный, отчего ее раздражение только усиливалось. Подоплека его тона была очевидна: он живет в Китае и не является подданным Зовастиной.

Линдси включил монитор, и на нем появилось изображение женщины средних лет, которая, сидя в кресле, смотрела телевизор. Зовастина знала, что изображение транслируется со второго этажа, где располагались палаты пациентов. Ей уже приходилось наблюдать за ними по этому монитору.