Измена по-венециански

Виктор указал на двух охранников и пролаял какую-то команду на русском, как ей показалось, языке. Мужчины куда-то побежали. Кассиопея устремилась к дому. Остальные последовали за ней.

Малоун поднялся по ступенькам следом за Эли и вновь оказался в библиотеке. Откуда-то из глубины дома раздавался глухой стук, и он сразу же заметил, как изменилась температура.

— Эти штуковины активированы.

За дверью библиотеки горело все. Снова послышался стук, на сей раз ближе. Становилось все жарче. Малоун кинулся к двери и выглянул из нее. Коридор был непроходим ни в ту, ни в другую сторону. Пламя пожирало пол и двигалось по направлению к нему. Он вспомнил, что сказал ему Эли: «Меня всего обрызгало этой дрянью». Повернувшись, Малоун посмотрел на высоченное окно. Оно было, наверное, десять на восемь футов. И еще он заметил, что вдалеке что-то горит. Еще несколько мгновений, и огонь доберется до библиотеки.

— А ну-ка, помоги! — крикнул он Эли.

Тот сунул флэш-карту в карман и ухватился за один конец небольшого дивана. Малоун взялся за другой. Общими усилиями они подняли его и швырнули в окно. Стекло разлетелось, и диван вылетел наружу, расчистив для них путь к отступлению. Однако выбраться через окно было пока нельзя из-за обилия острых осколков, торчащих из рамы.

— Стул! — выкрикнул Малоун. — Действуй стулом!

Огонь ворвался в библиотеку и набросился на стены. Вспыхнули полки со стоящими на них книгами. Малоун и Эли схватили стулья и принялись вышибать ими оставшиеся осколки.

Загорелся пол. Все, на что попала горючая смесь, моментально занималось пламенем. Времени не оставалось.

Оба мужчины прыгнули в окно.

Кассиопея, Виктор, Торвальдсен и Стефани бежали к пылающему дому. Внезапно она услышала звон бьющегося стекла и увидела, как из окна вылетел диван и брякнулся оземь. Она рисковала, решив убить Зовастину, в то время как Малоун и Эли все еще находились внутри дома, но Малоун сам любил повторять: «Правильно, неправильно, но делай хоть что-нибудь».

Вслед за диваном из окна полетел стул. А потом оттуда же выпрыгнули Малоун и Эли. За их спинами уже вовсю бушевало пламя. Малоун приземлился не столь грациозно, как в Копенгагене. Он ударился о землю правым плечом и покатился по траве. Эли тоже больно шлепнулся на землю и несколько раз перевернулся, прикрывая руками голову. Кассиопея бросилась к ним. Эли поднял на нее глаза. Она улыбнулась и спросила:

— Развлекаетесь?

— Как и ты, — ответил он. — Что у тебя с лицом?

— Из меня выбивали пыль. Но все-таки последней посмеялась я."

"Кассиопея помогла ему подняться, и они обнялись.

— От тебя воняет, — проговорила она.

— «Греческий огонь». Последний писк моды в мире парфюма.

— А как же я? — проворчал Малоун, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.