Измена по-венециански

Зовастина приблизилась к коричневому бассейну и заглянула в него, а затем перешла к зеленому.

— ZH. В точности как на медальоне. Я все думала, зачем Птолемей приказал выгравировать на монетах эти буквы. Вероятно, именно он поместил те же буквы на дно бассейнов. Кто еще мог это сделать? Гениально! Расшифровка загадки заняла не много времени. Кого мы должны за это благодарить? Вас, мистер Малоун?

— Это было коллективное творчество.

— Какой скромник. Жаль, что мы не встретились раньше и при других обстоятельствах. Я была бы рада, если бы вы работали на меня.

— У меня уже есть работа.

— Работа американского агента.

— Вообще-то я продаю книги.

Она рассмеялась.

— Вдобавок ко всему у вас еще и отменное чувство юмора.

Виктор, готовый ко всему, стоял позади Зовастиной. Кассиопея охраняла выход.

— Скажите, Малоун, вы расшифровали всю загадку? Александр Великий действительно покоится здесь? Вы как раз собирались что-то объяснить мисс Витт, когда я прервала вас.

Малоун все еще держал в руке фонарик. Он был тяжелый и, судя по всему, водонепроницаемый.

— Винченти провел сюда свет, даже в бассейны. Вас не интересует, почему это казалось ему столь важным?

— Но в бассейнах как будто бы ничего нет.

— Вот тут вы ошибаетесь.

Малоун положил фонарик на пол, а затем снял куртку и рубашку.

— Что ты делаешь? — удивленно спросила Кассиопея.

Он сбросил ботинки, стащил с ног носки, а затем выложил из карманов брюк сотовый телефон и бумажник.

— То отверстие в стене бассейна в форме символа… Оно ведет к «отдаленному пристанищу».

— Коттон… — проговорила Кассиопея.

Малоун прыгнул в бассейн. Поначалу вода показалась ему обжигающе горячей, но потом тепло смягчило его уставшие мышцы.

— Присматривайте за ней.

Он набрал в легкие воздуху и нырнул.

— Бактерии лечат СПИД? — спросила Стефани, глядя на Линдси.

— Много лет назад, когда Винченти работал на иракцев, местный лекарь показал два бассейна в горе. Именно тогда он выяснил, что обитающая там бактерия убивает ВИЧ.

Эли слушал ученого с напряженным вниманием.

— Но он никому ничего не рассказал, — продолжал Линдси. — Придержал эту информацию для себя.

— Почему? — спросил Эли.

— Выжидал, пока настанет подходящее время. Он позволил болезни распространиться, в результате чего возник потенциальный рынок для сбыта лекарства. Он ждал.

— Вы, наверное, шутите, — проговорил Эли.

— Он собирался сообщить о своем открытии со дня на день."

"— А вы должны были разделить с ним славу и прибыли? — догадалась Стефани.

Линдси, должно быть, уловил враждебность в ее голосе.

— Только не надо читать мне лекции на темы морали и нравственности, — скривился он. — Я не Винченти. Я узнал обо всем этом только сегодня. Он и мне ничего не рассказывал.