Измена. (Не)нужная пара (СИ)

Думала, не засну от переполнявших мой мозг мыслей. Но вырубилась, словно кто тёмный платок на сознание накинул. Засыпала одна, в халате, а проснулась без одежды в жарких объятиях раздетого Руслана.

— Ты что, Астахов, совсем офонарел! — заорала и спихнула спящего гада с кровати.

Грохнулся он о деревянный пол здорово. Шуму наделал. Подтянув к груди почему-то вместо светлого пледа, которым укрывалась с вечера, простынь с геометрическим узором, вскочила с кровати, пылая от праведного гнева. Поджав губы, огляделась в поиске своей одежды. Но ничего похожего на неё не увидела. Завернула ткань вокруг себя на манер тоги. Проще так, чем выяснять у Астахова, куда он мои вещи дел!

— Кристи? Ты чего? — Руслан сел, сонно хлопая глазами. Растрёпанные волосы торчали на макушке, делая вид Астахова не таким идеальным, без присущего ему лоска. Зевнув, он одним слитным движением поднялся с пола. — Ты ведь сама пришла.

— Совсем уже? Ври да не завирайся! — я покрутила у виска и огляделась. Комната точно была не моей."

"Руслан проснулся окончательно. Ухмыльнулся, рассматривая меня, и медленно стал натягивать штаны, явно красуясь. Фыркнув на это представление, я развернулась к выходу, взялась рукой за ручку двери и тут меня накрыло воспоминаниями Волчицы.

Ночью ей стало скучно. И она решила прогуляться под луной. Дверь в коридор оказалась закрыта. Но кто же ищет лёгких путей? Стул. Стол. Окно. Тканевый навес. Узкий карниз между этажами.

Я точно волчий оборотень? Или обезьяна?

По карнизу Волчица пришла к окну комнаты Руслана. Её влёк знакомый запах Волчонка, защитника. С ним можно было поиграть.

Заявила она о себе, жалобно скуля, потому что пятиться на карнизе не могла, а вперёд идти стало некуда. И кто спасёт её, бедненькую, если не Волчонок?

Сложно вот так сразу привыкнуть, что, теряя контроль, я могу вытворять всякую дичь с точки зрения человека, но вполне нормальные вещи как для зверя. Как, например, с погрызенными сапогами егеря. А ещё понять, что для окружающих меня оборотней это в порядке вещей, и никто меня не осудит. Ещё и похвалят, и умилятся: молодец, растёт Волчица, уже охотится!

Или вот ночью ушла из комнаты, словно лунатик.

— Вспомнила? — раздалось вкрадчиво за спиной. Я и не слышала, как Астахов приблизился.

Дёрнувшись, больно ударилась локтём о железную ручку и зашипела. Психуя, выпалила:

— Отойди! От! Меня!

— Ты чего истеришь? — Руслан чуть отступил, давая мне больше свободного пространства. Но при этом перехватил руку и, повернув, прицокнул языком. На месте удара появилась покраснение и припухлость. — Давай лёд принесу.

— Мне от тебя ничего не нужно, Астахов.

— Руслан.

— Что «Руслан»?

— Называй меня по имени.

— Много чести, — фыркнула, вздёрнув нос кверху.