Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Возле окна оставалось пустое пространство, здесь все либо работали, либо болели, так что никто не залипал на снег и улицу перед отделением. Я поставила сумку на широкий подоконник и сама облокотилась на него.

Устала. Господи, как я устала!

- Почему ты вчера не ответила на телефонные звонки?

Савранский оказался у меня за спиной. Обернувшись, я увидела его изможденное лицо. Что ж, эта ночь и на нем отпечатала свой след. Родительство, милый, это не всегда забирать ребенка из школы и клеить грамоты на стену в коридоре. Иногда оно бывает вот таким…

- Извини, я выключила звук телефона.

- Ты никогда раньше так не делала, - в голосе не было прежних обвинительных нот. Он звучал пустым и равнодушным.

- Я просто хотела выспаться, отдохнуть.

- От чего?

Я молчала. Ну что я в самом деле скажу? От тебя? От работы? От груза ответственности, который все перекинули на мои плечи. Может быть это и сделало меня такой коротышкой. Не носи я на себе столько тонн чужих ожиданий, проблем, проекций, то смогла бы вырасти как Женечка, которой на всех плевать? Не знаю, не знаю...

Кеша потер переносицу и облакотился о подоконник рядом со мной.

- Что сказали врачи?

- Кровь чистая, бак пасев придет завтра, пока капать глюкозу, давать пробиотик и диета само собой. Но я считаю, что нужно подключать антибиотик?

- Зачем?

- Настя, тебя вчера не было! Ты не видела, в каком Тома была состоянии, - в отчаянии прокричал Савранский.

Вот так обвинения. Ну а его фактически не было прошлые девять лет и ни разу я не предъявляла ему за это. А вероятно стоило.

- Кеш, я не думаю, что ей нужны антибиотики. Диета, пускай, но это...

- Ты хочешь рассказать мне как лечить кишечный грипп?

- Господи, да это обычное отравление! Ну правда, не ищи палььму среди берез, ее там нет!

Глаза Савранского опасно сузились. Он тяжело вздохнул и сказал:

- Она не могла ничем отравиться.

- Почему же?

- Потому что Женя готовит полезную, разнообразную еду, которая дает силы и сохраняет молодость.

Это была не его фраза. Заученная как стих, она могла звучать от кого угодно, но только не моего мужа – любителя люля из баранины, жирного узбекского плова и тортов на сметане. Господи, это что ж страсть с людьми делает?!

- Кеша, проверь, кто приезжает к вам домой за час до твоего прихода.

На бледном как бумага лице мужа проступили багровые пятна:

- Ты намекаешь на то, что у Жени есть любовник?!

Я даже опешила. Смотрела на мужчину, которого знаю больше половины жизни и не понимала, когда он стал таким идиотом.

- Кеш, - трудно было скрыть растерянность в голосе. Я развела руками и глупо улыбнулась, - вот вроде взрослый мужик, а несешь такую херню, что мне даже разубеждать тебя не хочется. Просто, пожалуйста, не пропадай из вида, когда это приворотное зелье развеется.