Измена. Осколки нашей любви (СИ)

— Это же старший брат Егора Михайловича?

Я кивнула.

— Он, вроде как… мой дядя, получается?

Дядя, впервые за несколько месяцев увидевший племянника.

— Да, что-то вроде того…

— И ты теперь у него работаешь?

— Да. Этот… дядя нам очень поможет, — пробормотала я, думая о заветной сумме.

Но тогда я не могла даже подумать, что мои слова к деньгам никакого отношения не имели.

Глава 18

— Что, и счастливого пути не пожелаешь? — муж смотрел на меня искоса, поправляя у зеркала в прихожей галстук.

Его водитель давно подогнал авто к крыльцу и терпеливо дожидался своего пассажира на расчищенной от наметённого снега площадке.

Я стояла в дверях гостиной, сложив на груди руки, и думала только о том, что сегодня мой первый рабочий день и нужно бы успеть заскочить к Лёшке, повидаться, после снова наведаться к завотделения, чтобы узнать, не изменилось ли ничего в графике его лечения.

— Желать счастливого пути тебе и твоей ассистентке? — я покачала головой. — Извини, нет никакого желания.

— Синицына едет в команде помощников, — кисло пояснил Егор. — Мы с ней вряд ли будем пересекаться.

— Не моя забота. Мне одного факта достаточно.

Я видела в отражении громадного зеркала, как прищурились зелёные глаза мужа. Он повернулся ко мне, продолжая дёргать рукой, видимо, сильно затянутый узел галстука.

— А знаешь, что самое в этом забавное?

— Забавное? — подняла я брови. — Ты здесь что-то забавное умудрился увидеть?

— Я ведь желал тебе счастья. Помнишь? На твоей свадьбе. Когда ты за Дорофеева своего выходила. Искренне пожелал вам всего наилучшего.

Об упоминании о первом муже мне сделалось не по себе.

Надо же, о чём решил вспомнить.

— Как подобное вообще можно сравнивать?

— А почему нет?

— Потому что я Алексея любила. Я по любви за него выходила, Егор. Это потом всё расклеилось. Потом у него начались с алкоголем проблемы и всё остальное.

— Ну да. А потом он и вовсе сбежал.

От его тона я невольно содрогнулась:

— Звучит так, будто ты считаешь меня виноватой.

Егор смотрел на меня с выражением какой-то непонятной тоски, будто его очень печалило, что я так и не смола понять чего-то очень для него важного.

— Я ведь тебя всё это время любил, Нина. Понимаешь ты? До отупения. И говорил, что вы с Дорофеевым долго не проживёте. Я знал. Но ты заставила меня ждать ещё несколько лет, жить с этим знанием, прежде чем сама всё поняла.

— Так… так я виновата в том, что оказалась такой недогадливой?

— Я ни в чём тебя не виню, — произнёс он тоном, доказывавшим обратное. — Просто, может, я ничего бы нигде больше и не искал, если бы знал, что ты…"

"— Что? — у меня перехватило дыхание. — Что ты хочешь сказать?

— Если бы знал, что это искренне, — он заглянул мне в глаза, впервые за долгое время позволяя в ответ заглянуть себе в душу.