Измена. (Не)любимая жена олигарха (СИ)

– Но…

Получает такой жесткий взгляд, что в лице меняется. Да, дорогуша, Алексом крутить не выйдет, если ты не знала, говорю мысленно. Становится капельку легче. Он не только со мной такой жестокий.

– Я не настроен разгадывать загадки, Ромина.

– Понимаю. Не хочу тебя задерживать. Ты устал после перелета.

– Черт возьми! Хватит! Говори, что хотела сказать? Ну? – никогда не видела Алекса настолько раздраженным. – Например, можешь поделиться, как хорошо тебе теперь жить с Каримом. Это же он тебя забрал. Когда ты пыталась снять деньги с общего счета. Не верила, что любовник сможет тебя обеспечить? Решила подстраховаться?

– Ты говоришь отвратительные вещи! Я не буду это слушать!

– Чего ты ожидала? После того как украла сына, свалила к другому?

– Ты первый уехал! С Инессой!

– Это так удобно, да? Я уехал, я сказал про развод. Долго ты не страдала.

– Чего ты хотел? Чтобы страдала? Эта женщина только что при мне назвала тебя «Дорогой».

– Я хотел от тебя верности, Ромина. Но не после того как ты выбрала Абашева.

– Что? Я не понимаю, Алекс! Ты сам сказал, что будет развод.

– Сказал, да, – мрачнеет. – Но не думал, что ты так быстро выберешь другого.

– Хорошо, я во всем виновата. Мне пора.

Ужасный разговор. На сердце каменная тяжесть. Разворачиваюсь, но муж грубо хватает за плечо. Разворачивает к себе.

– Ты никуда не пойдешь.

– Отпусти!

– Не устраивай сцен. Тем более в таком месте. Поехали.

– Я никуда с тобой не поеду.

– Нам нужно поговорить. Мы оба совершили ошибки.

– О чем? Ты уже все сказал!

Отталкиваю руку Оболенского. Быстрым шагом иду прочь. Нет, я не буду с мужчиной, который мне не верит. Кем он меня считает? Решил, что я встречаюсь с Абашевым? Не узнал ничего толком. Да, Карим подвез меня. Помог в трудный момент, сама я тогда была совершенно растеряна. Волнует ли это обстоятельство Алекса? Определенно нет! О чем тогда говорить? Предложит меня простить, соизволит принять обратно? Чтобы потом попрекать всю жизнь?

Горечь затапливает, хочется оказаться как можно дальше от этого мужчины.

– Прекрати истерику, – рявкает муж. Хватает грубее. – Нам как минимум надо обсудить вопрос о сыне. Он останется со мной. Я не позволю, чтобы моего ребенка растил другой мужчина.

– Отстань от меня! Не трогай, – вырываюсь.

– Эй, так нельзя с женщиной. Полегче, – к нам подходит охрана аэропорта.

– Не лезь.

– Я не лезу, у меня работа такая. Отпустите ее. Сейчас же. Если не хотите быть задержанным.

– Спасибо вам. Я не хочу с ним разговаривать, – произношу быстро.

Оболенский психует, матерится. Подбегают еще двое охранников. Отбегаю в сторону и вижу, как одного из них муж бьет со всей силы в лицо. Вскрикиваю. Алекса скручивают, кидают на пол. Меня трясет, чувствую сильную тошноту. Нельзя было приезжать сюда. Самое глупое решение.