Измена. Не возвращай нас

Он приезжал, привозил мамины обеды, привозил маму, Лину и при режиме как бы запретов, он все равно договаривался с моим лечащим врачом, чтобы я могла повидаться хотя бы со старшей дочерью, но в это время просачивалась каким-то невозможным образом мама.

А ещё приходил следователь.

— Вы точно уверены, что вас толкнули? — Спросил неприятный мужчина, от которого пахло жутко сигаретами. У него даже на среднем и указательном пальцебыли такие желтоватые участки от того, что он там зажимал сигарету.

— Меня толкнули, — сказала я тогда сдавленно. Я понимала, что эта ситуация, она не может разрешиться без вмешательства органов. Меня действительно толкнули, я в этом была уверена плюс имелся Василий, который скромно прислал цветы и пожелания скорейшего выздоровления. А ещё заверение в том, что я могу по любой просьбе обратиться к нему. Было просто приятно. Я не собиралась пользоваться такими знакомствами, но за человечность было приятно.

— Вы уверены, вам не могло показаться? Вы не могли сами оступиться? — давилна меня следователь. Я от этого психовала, сжимала пальцы так сильно, что ногти впивались в ладони, оставляя полумесяца следов.

— Я не могла ошибиться, если вы пересмотрите записи с камер наблюдения с соседних магазинов там тоже это отчётливо видно.

Я блефовала, потому что не знала видно было это или нет. Но Олег рассказывал не мне, а Климу о том, что он все разглядел.

— Мне важны ваши показания.

— А мне казалось, вам важно, чтобы эта ситуация разрешилась как можно быстрее.

И, конечно, вам будет выгоднее, чтобы я забрала заявление, чтобы мой муж забрал заявление, — поправилась я вовремя. — Но нет, такого не будет. Меня толкнули. Я в этом уверена, — стояла я на своём и чем явно бесила следователя:

Он приезжал ещё несколько раз и задавал одни и те же вопросы с разными формулировками. Несмотря на головную боль, несмотря на мои ушибы, на трещины в костях, я не собиралась поддаваться слабости и именно в этом деле решила идти до конца. Мне было не важно, что скажет буква закона на эту ситуацию. Мне было важно, чтобы мать любовницы мужа ответила за свои действия. Мне было не страшно, что последуют какие-то непонятные звонки, встречи или ещё что-то.

У меня чуть ребёнка не отобрали.

Вот это было страшнее всего, а за ребёнка любая мать готова горло перегрызть.

С Олегом было тяжелее всего. Мне было больно даже на него смотреть, и когда Катерину перевели уже ко мне в палату, ситуация немножко обмякла, стала более лайтовой, потому что Олег очень много времени проводил с дочерью. Ее надо было докармливать, потому что грудь она толком не сосала, и у меня на стрессе было очень мало молока.

Олег привозил мне чаи для лактации.