Измена. Не возвращай нас

— Олег, что будет хорошо? Вот скажи мне, что будет хорошо? Еще неизвестно, какой она выйдет из реанимации, ещё неизвестно, как эта авария повлияет на ребёнка. Ничего не будет хорошо, Олеж, — тяжело вздохнула тёща и снова уткнулась мне в плечо. Я понимал, что и такие расклады существуют, но в данный момент ничего не мог с этим поделать, поэтому прижимал её к себе, гладил по плечу и пытался успокоить.

Адвокат увёл куда-то следователя, а у меня тут же попросили номер телефона Василия, но я сразу однозначно заметил, что парень, маловероятно, в чем-то виноват по той простой причине, что он нифига не видел и ехал с допустимой скоростью. Все-таки какая-то часть меня, у которой ещё присутствовала совесть, не позволяла мне просто голословно обвинить мужика, который привёз мою жену в больницу.

Спустя час в коридоре остались только мы втроём: я, теща, и Давыдов. Клим сидел на корточках у противоположной стены и с кем-то быстро и тихо разговаривал по мобильнику. Он прикусывал губы и нервно проверял входящие сообщения. Когда он положил трубку, мои нервы кончились, и я, кивнув ему, уточнил.

— Можешь отвезти мать домой?

— Нет, Олег нет, ты что, я останусь — Подалась вперёд тёща. Но я покачал головой.

— Мам, , ты устанешь. Лучше я ночь покараулю, если вдруг что-то станет известно, я сразу тебя наберу.

— Нет, Олег, ты что? Ну, на самом деле тебе не место, тебя все равно не пустят ни в реанимацию никуда.

— Клим, отвези мать домой.

Клим поджал губы, понимая, что я окончательно выпал из обоймы. Но для этого и существуют партнёры, чтобы в самые дурацкие моменты жизни подстраховать, как, например я его страховал, когда у него родился Жека, когда он долгое время не мог нормально выстроить свою жизнь по той простой причине, что забрал практически после родов сына и грудничок и мужик, который никогда детей в руках не держал, это было ещё то зрелище."

"Спустя час я наконец выпроводил мать с Давыдовым домой. Сам остался сидеть, мимо меня проходили постовые медсестры, предлагали пройти, прилечь в конец корридора, но я отказывался. Сидел, ждал хоть каких-то новостей. Нервы натянулись как струны, и теперь мои молитвы звучали только об одном. О том, чтобы Варвара пришла в себя, о том, чтобы эта авария не причинила никакого вреда моей жене и моему ребёнку.

Я понимал, что это всего лишь слова, но я вкладывал в них душу.

На утро новостей так никаких и не было, но, встретив нашего врача, я ещё раз напросился в родовое отделение, чтобы посмотреть на дочку. Она лежала, как маленький розовенький комочек. Сегодня она стала ещё красивее. И я прижимался лицом к стеклу, чтобы разглядеть каждую чёрточку её лица, чтобы разглядеть каждую складочку.

— Все будет хорошо, — заметил доктор. — У неё состояние стабильное. Вполне возможно, мы скоро выпишем девочку.