Измена: (не) прощу дракона (СИ)

Какой из меня советник и дипломат, если я с собственной женой не мог поладить. И у меня нет наследника — сама знаешь, императору это не по нраву. Чем больше магов-драконов, тем надёжнее его власть. Отсутствие сына ослабляет мои позиции. Император крайне не доволен. Через два дня сюда, в «Обжигающий ветер», приедет его племянник и один из главных советников — герцог Тахарис. Помнишь его? Он был на нашей свадьбе, поздравлял от имени императора. Я уверен, его приезд неспроста. Он хочет проследить за мной. Это мой последний шанс произвести впечатление. И поэтому я прошу тебя вернуться домой, хотя бы на то время пока Тахарис будет здесь.

— О чём же ты думал раньше, если так о репутации печёшься?

— Я уже говорил — думал, что ты согласишься с моими условиями. Если не сразу, то хотя бы через время. — Флориан снова замолчал, потом горячо заговорил: — Я прошу тебя. Это нужно не только мне. Я должен получить это место, иначе его получит Джагмаут. Он рискованный и конфликтный человек, и политику проводит такую же. Я и мои соратники столько сделали, чтобы добиться хоть каких-то положительных сдвигов. Но мы можем всё потерять, если это место отдадут моему сопернику.

— Ты хочешь, чтобы мы изображали счастливых супругов?

— Да. И сейчас судьбы многих зависят от твоего решения.

Я бы поверила в «судьбы мира», если бы не разговоры с Кайдипье. Раньше после таких слов я бы всё приняла на веру, преисполнилась величия и чувствуя ответственность за весь мир, сияя от осознания собственной значимости сделала всё, что хотел Флориан. Но маркиз Кайдипье посвятил меня в интриги в Совете, поэтому я реально оценивала положение. Инициативы маркиза Джагмаута очень жёстко связаны с тенденцией лишений, но он имеет сильный политический вес. Его избрание на должность главного советника, скорее всего, ужесточит политику императора, который и так склонен к конфронтациям и разрушению. И тогда простых людей коснутся новые утраты. Поэтому лучше Флориан, чем Джагмаут. «Императора надо сдерживать, а не подталкивать», — так говорил милый старичок Кайдипье. Я вспомнила его слова о том, что Флориана отличала принципиальность и честность. «По крайней мере, в делах. — добавила я от себя. — На личную жизнь это не распространилось».

— Оставь патетику при себе и не дави на жалость, дракошка. В моих руках только одна судьба. Моя собственная.

Флориан стоял ко мне спиной, но даже так я замечала, как он напряжён.

— Рэй, не спеши отказываться.

Он обернулся и посмотрел на меня с такой мольбой, что у меня сердце дрогнуло. Было приятно видеть его просящим и знать, что он сейчас зависит от меня. С каким бы упоительным чувством мести, я ему отказала. Но, с другой стороны, он прав: речь не только о наших интересах.