Измена: (не) прощу дракона (СИ)

Он достал небольшую коробочку, открыл её и с улыбкой вынул огромное кольцо, усыпанное чёрными и жёлтыми бриллиантами. Хищный оскал головы дракона, украшавшей кольцо, притягивал взгляд как магнит.

— Оно фамильное и много лет передаётся из поколения в поколение. Кольцо пронизано магической энергией, чтобы охранять ту, что стала дороже всего на свете.

Кровь прилила к моим щекам. Стало жарко, очень жарко. Риан вопросительно поднял бровь, а я в ответ могла только часто-часто моргать, смущённо улыбаясь. Флориан развернул меня и прижал к своей груди. С его рук сорвались снопы белых искр. Они роем волшебных бабочек взлетели в воздух и сложились в две переплетённые литеры «Р».

— Риан и Рэй… — прошептала я.

— Я люблю тебя, моя милая Рэй, и прошу стать моей женой.

Я набрала в грудь побольше воздуха, раскинула руки и крикнула:

— Я согласна!

Искры вспыхнули ослепительным фейерверком. Их подхватил ветер и закружил вместе с осенними листьями.

Глава 9

Настоящее время

Третий день я валялась в постели, страдая от простуды и лихорадки. После обморока на пороге их дома, Мелисса и Стефан запретили мне вставать, окружили такой заботой и вниманием, что мне было неловко.

Флориан так и не пришёл. И подручных тоже не присылал. «Ему либо всё равно, что со мной и куда делась законная жена, но вряд ли — он ведь так хочет сохранить видимость брака; либо ждёт, что я вернусь сама, приползу обратно, присмиревшая и покорная. Не бывать этому! Не позволю!»

На смену слезам пришла ярость. Я чувствовала себя загнанной в угол, втянутой в какой-то чудовищный обман. Я любила Флориана чистой, нежной любовью, и думала, что он испытывает то же самое. Но ведь когда-то так и было. «Когда он меня разлюбил? Когда забыл обо мне и стал смотреть на других?»

Выздоровление давалось тяжело. Я почти не ела, плохо спала. Иногда проваливалась в забытье, но чаще лежала без сна и отдыха, смотрела в потолок и ничего, абсолютно ничего не хотела. Даже видеть его, Флориана. С горечью, разъедающей душу, я поняла, что если он и явится сюда, назовёт всё ошибкой, прежнего не вернуть. Наша любовь из хрустальной превратилась в разбитые глиняные черепки. Склеить можно, но надо ли…

Слушая весёлый щебет детей, топот маленьких ножек по коридору, разговоры Милли и Стефана, полные нежности, я поняла, что больше не могу тут находиться.

Когда я впервые за три дня встала в постели и объявилась в гостиной, то повисло такое удивлённое молчание, словно перед ними появился призрак. Может, оно так и было. «Аурелия, в девичестве Аксар, была слишком наивна и верила в безграничную любовь, за что и поплатилась, а теперь её призрак, пусть и в ещё живом теле, бродит по земле».

Я усмехнулась своим мыслям, даже не стала притворяться, что со мной всё в порядке.