Измена: (не) прощу дракона (СИ)

Я не прогоняла её, потому что понимала: леди Дасия волновалась за Флориана — своего единственного ребёнка — поэтому и стремилась к моей компании, но говорить о своих переживаниях стеснялась, считая это слабостью.

— Что-то вы молчите о вашем списке невест. Где же он, леди Дасия? Или вы уже определились со следующей женой для сына? — спросила я, пряча улыбку за чашкой с чаем.

— Нет, список отложен за ненадобностью. А я ведь так долго его составляла, — сокрушённо покачала она головой.

— Что же случилось? Невесты не дождались, пока сокровище разведётся, и выскочили замуж?

Леди Дасия наградила Милли, которая осмелилась хихикнуть, надменным взглядом и степенно развернулась ко мне.

— Перед отъездом мой мальчик навестил меня и сказал, что ты — это лучшее, что с ним случилось и что он готов до конца жизни вымаливать прощение и, если только ты позволишь, ни за что и никогда не разведётся. Он лучше будет один, чем с кем-то кроме тебя. — Я потеряла дар речи, а Милли уткнулась взглядом в тарелку. Флориан обычно избегал обсуждать с матерью что-либо подобное, а тут… неужели заявил ей такое? — Ты уже приняла решение, Аурелия? — понизила голос леди Дасия.

Я замерла на вдохе и словно приросла к стулу, не готовая что-либо ответить. Положение спасла Милли:

— О её решении первым узнает Его Светлость.

— Ну что ж, я могу это понять. — Вдовствующая герцогиня поднялась. Она уже собралась уходить, как неожиданно замялась, засуетилась. В первый раз я видела эту холодную женщину такой смущённой. — Я не буду защищать сына перед тобой, Аурелия, и доказывать, что он сокровище. У него сложный характер. Но с тобой он совершенно преображается, я вижу это. И позволь добавить — когда ты пришла ко мне и пожаловалась на неверность мужа, я сказала, что Флори такой же, как отец. Но я ошиблась: его отец никогда не испытывал ко мне таких страстных чувств. Ч и т а й   н а   К н и г о е д . н е т

Леди Дасия болезненно сморщила лицо и ушла, оставив меня и Милли удивляться такой откровенности. Ей, воплощению респектабельности и строгих правил, наверное, нелегко дались эти слова, приоткрывающие её собственную несчастную судьбу.

Несколько минут мы сидели в тишине.

— Рэй, и в самом деле, вы не обсуждали с Флорианом условия развода? Конечно, тебе ничего не положено, но я не верю, что Флориан ничего тебе не оставит. Только не после того, что ты рассказала.

— Не надо мне ничего, — проворчала я, почувствовав укол досады.

Не хотелось даже разбираться, отчего досадно — от того, что ничего не получу, или от того, что упоминание развода отдаётся болью.

«Может, стоило дать ему шанс?» — мелькнула мысль, ужаснув меня. В душе разлился холод испуга. «Нет, это всё глупые сомнения. И только из-за того, что Флориан в опасности. Вот и всё. Или нет?»

Я прикрыла глаза.