Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Простить несуществующую измену! А мне посоветует так же, наверное, поступить?

Внезапно вспыхнувшее между нами желание безнадёжно разрушилось, разлетелось осколками, истаяло в пыль.

— Уходи, — не в состоянии сдержать дрожь, я снова отвернулась к столу. — Убирайся! Видеть тебя не хочу. Ни видеть, ни слышать!

Глава 35

Твою-то мать…

Герман привалился к столу, пережидая, пока утихомирятся захлестнувшие его ощущения.

Он терял контроль — стремительно и окончательно.

Способность ясно мыслить покинула его ещё с тех пор, как в голову принялись лезть первые подозрения после того грёбаного корпоратива. Сейчас… сейчас всё было во сто крат хуже.

Но.

Он её терял. Он понимал это теперь со всей отчётливостью.

И если в ближайшее время не распутать этот адский клубок страхов, сомнений, ложной информации вперемешку с недосказанностью… чёрт знает чем это может закончиться.

А то, что сейчас он принялся распускать руки, окажется ещё цветочками.

Он слышал, как далеко наверху хлопнула дверь её спальни, оттолкнул себя от стола и побрёл в кабинет.

Он не собирался к ней прикасаться, он вообще не думал об этом. Он вышел на кухню, устроив себе перерыв, пока пересматривал добытые людьми Ильмина полные записи с камер видеонаблюдения. Он всего-то хотел добыть себе стакан воды.

Но Лиля оказалась на кухне.

И этот простой факт неожиданно выбил его из колеи.

Вот она, деловито роется в холодильнике в поисках позднего ужина. Их огромный дом замер в дремоте, свет везде потушен, кругом уютная тишина.

Всё как всегда. Ничего не случилось.

И как бы ему, чёрт возьми, хотелось в это поверить.

Выключить голову, выбросить оттуда все мысли, просто забыть.

На мгновение ему показалось, он готов. Он правда готов всё забыть.

Забыть. Даже если она… даже если что-нибудь на том корпоративе и произошло.

Герман вошёл в кабинет, закрыл за собой дверь, рухнул в рабочее кресло.

Перед ним стоял ноутбук с поставленным на паузу видео.

И воды не попил.

И тело продолжало вибрировать от пережитого."

"Он какой-то, мать твою, извращенец. Одна половина башки вроде бы ещё функционирует, вторая… вторая отключена и продуцирует исключительно образы. Яркие, жаркие, совершенно сейчас неуместные.

Он хотел её.

Он так сильно хотел её… как никогда не хотел.

Потому что чувствовал, что она от него ускользает?..

Страх придавал его желанию какай-то странный, новый оттенок. Глубину и силу, которую может породить только отчаяние.

И как погасить в себе всё это, он понятия не имел.

Герман провёл ладонью по лицу и медленно выдохнул. Проверил таймер на видео и отжал кнопку паузы.

Он всё же был прав — как такового монтажа не было и в помине. Вырезанные фрагменты — сплошь пустое видео, пустой коридор.

Просмотр по сути не дал ему ничего.