Измена. (не) Любимая жена (СИ)

И он ни минуты не пожалел о том, что совершил тот дерзкий побег из офиса.

— Герман Александрович, — ожил селектор, вытащив его из сладко-горьких воспоминаний, — к вам Марина. С бумагами по «Медиане».

— Пусть войдёт.

Игнатьева вплыла в его кабинет, с преувеличенной аккуратностью опустила документы на стол.

— Проверять будешь? — приподняла соболиную бровь.

Он пододвинул пачку к себе, выхватил ручку из мраморного органайзера:

— Оставлю на твоей совести, — он открыл помеченную стикером страницу и поставил свою размашистую подпись. — Если где-то налажала, сама будешь за это отвечать.

Пауза.

— Это… такое твоё наказание или благодарность?

Он поднял на неё ледяной взгляд:

— Благодарность?

— За всё, что я ради тебя делала, — в уголках алых губ затаился призрак усмешки.

— К слову об этом, — Герман продолжал листать документ и ставить подписи, не позволяя себе ни намёка на эмоцию. — Как ты её раздобыла?

— Запись?

Он кивнул.

— А разве это так уж важно?

— А я разве имею привычку заниматься пустой болтовнёй?

Марина молчала, таки вынудив его снова поднять на неё взгляд.

— Мой встречный вопрос завёл тебя в тупик?

— Нет, — усмехнулась она, сверкнув ровным рядом неестественно белых зубов, — просто… за всю дополнительную информацию я уже назначила тебе цену.

Он почти не глядя поставил последнюю подпись, отодвинул от себя бумаги, бросил поверх них ручку и откинулся в кресле.

— Так это всё от большой и чистой тяги к сексу?

Она оценила его искренность и томно повела плечами.

— Не просто к сексу, Герман. К сексу с тобой. Столько лет прошло, а я до сих пор помню тебя, — многозначительная пауза, — в себе. Такое, видимо, не забывается.

— Ничем не сумею помочь, — он прошёлся по ней намеренно неспешным взглядом, добрался до жадно распахнутых глаз.

— Почему? — шепнула она.

— Потому что я тебя не хочу.

Он взглянул на часы и поднялся из кресла:

— Если у тебя всё, можешь идти.

— А как же твой вопрос?

— Если потребуется, я сам отыщу на него ответ. Возвращайся к работе.

Она поджала губы, но от лишних слов воздержалась.

Ума Марине было не занимать.

И жадности. И коварства.

?Что-то внутри него ворочалось, требуя действовать.

Сидеть в давившем на него офисе становилось невыносимо.

Герман отдал распоряжения секретарю и отправился в город.

Горячка последних невыносимых дней сменялась необъяснимым зудом — знать больше, отыскать наконец все ответы.

И получить их за цену, которая не оказалась бы для него неподъёмной.

А что скажут люди, завидевшие его у себя на пороге, его сейчас не волновало.

Глава 30

— Важные дела с утра пораньше?

Я вздрогнула, едва не расплескав свой утренний кофе. Встала пораньше в надежде с ним не столкнуться. Переночевала я дома, но сегодня надеялась проехаться по городу в поисках съёмного жилья.