Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Мой голос вибрировал от гнева.

— Покинешь публичное место, перекинутая через плечо. И мне плевать, сколькие здесь успеют включить камеры на своих телефонах.

Несколько секунд мы уничтожали друг друга взглядами.

— Как тебе такие переговоры? — муж демонстративно бросил взгляд на свои ролексы. — У тебя полминуты.

Я стащила ремешок сумочки со спинки диванчика и поднялась.

— Андрей, извини. Позже договорим.

Самарин обеспокоенно оглядел меня, бросил опасливый взгляд на моего мужа:

— Ты… будешь в порядке?

Я послала ему бледную улыбку:

— Не переживай. Всё хорошо. Правда. Нам с мужем действительно нужно кое-что обсудить.

— Десять секунд, — Герман почти надеялся, что я просрочу щедро выделенную мне минуту.

— Увидимся, — я развернулась, полоснула по Ахматову ненавидящим взглядом и отправилась мимо него к выходу из ресторана.

Только оказавшись в относительном уединении салона, уютно пахшего кожей и премиальным цитрусовым автопарфюмом, я позволила себе медленно выдохнуть и повернулась к мужу, занимавшему место на водительском сиденье.

— Что это было? Это… как это вообще произошло? Как ты здесь очутился?

Герман на меня не смотрел.

— Ты следил за мной? Кому-то из своих людей поручил? — догадка снизошла на меня только сейчас, и мне сделалось не по себе. — Послушай, это уже всякие грани допустимого переходит.

Моя последняя фраза наконец-то сумела его зацепить. Муж обратил на меня испепеляющий взгляд и процедил:

— А вот о гранях допустимого мы с тобой скоро поговорим.

Да что ещё могло успеть случиться за то короткое время, что мы с ним не виделись?

— Куда мы едем?

— Домой, — бросил он. — Если ты ещё считаешь его своим домом.

— Герман…

— Ноутбук, — оборвал меня он. — Забери с заднего сиденья ноутбук. Он нам понадобится.

Глава 24

— Кто он? — взгляд Германа приковался к дороге, но внутри всё вибрировало от напряжения.

— Тот, кем и представился, — тихо отозвалась она, опустив взгляд на ноутбук, покоившийся у неё на коленях. — Андрей Самарин. Давний знакомый.

Молчание мало-помалу его убивало. Доканывало похуже воспоминания об увиденном на флэшке.

— Почему я впервые о нём слышу?

— Потому что я сама сто лет ничего о нём не слышала. Последний раз мы с ним общались ещё до знакомства с тобой. Он жил за границей.

И тут неожиданно нарисовался. Как по заказу, мать его, из заграницы своей прикатил.

Но что он мог ей предъявить? Как бы он ни ревновал её ко всему белому свету, мог ли он запретить ей видеться с друзьями детства? Особенно сейчас, когда…

Он сцепил челюсти так, что, казалось, хрустнули зубы.