Измена. (не ) Его невеста (СИ)

Но его вторая рука обвила мою талию, и я оказалась придавлена тяжёлым мужским телом к двери. Кажется, это стало входить у нас в привычку…

— И ты захотела… общения. Что вдруг изменилось? Что произошло?

Он искал ответ в моём взгляде. Вглядывался в меня испытующе, будто пытался вытянуть из меня какую-то конкретную, нужную ему правду.

Но что я могла ответить? Что, кроме того, что уже сказала? А сказала я уже и так предостаточно.

— Н-не понимаю, в чём ты меня подозреваешь, — прошептала я, сглатывая вязкую слюну.

Его руки оставляли на моём теле огненные следы. Он дышал часто, неровно, будто едва сдерживался. Но продолжал свою пытку вопросами.

— В попытке отвлечь меня от чего-нибудь важного.

— Р-разве это возможно?.."

"— Ещё как, — шепчет он, и наши дыхания смешиваются.

Его губы накрывают мои. Я теряюсь в жаркой лихорадке, не в силах противостоять этому поцелую.

Спустя вечность он отрывается от моих губ:

— Если ты чего-нибудь хочешь, — он переводит дыхание, будто поначалу не решается продолжить, — самое время сказать.

Я плохо соображаю. Я не соображаю, как могла бы озвучить то, чего мне хотелось.

И я молчу.

Я молчу, когда его ладонь опускается к разрезу на моём правом бедре.

Я молчу, когда его умелые пальцы проскальзывают меж моих бёдер.

Он дышит часто и тяжело.

Я, кажется, вообще не дышу. Совсем потерялась.

Сдвинув в сторону тонкую кружевную ткань, его палец прикасается к сокровенному, и он резко вбирает в себя воздух, потому что там… там свидетельство того, что мне нужно.

— Этого? — хриплый шёпот сотрясает мой мир, а палец движется дальше.

Я шумно выдыхаю и вдыхаю снова.

Он останавливается, замирает. И я невольно всхлипываю, ужаснувшись одной только мысли, что он отставит меня… вот так. Когда всё внутри плавится от нестерпимого жара и жажды освобождения.

— Этого? — повторяет он не своим голосом. — Скажи мне, Полина.

И я сдаюсь. Я киваю. Раз и ещё раз, чтобы наверняка.

И он возвращается. Его руки везде, его тело будто бы содрогается вместе с моим, когда меня накрывает волна слепящего наслаждения.

Какое-то время мы вот так и стоим. Он терпеливо ждёт, пока я успокоюсь.

А потом склоняется к самому моему уху:

— Только не смей мне припоминать, что я обещал до тебя не дотрагиваться, — низкий голос ломается от непонятных мне эмоций. — Иначе я вряд ли захочу снова тебе помогать, когда ты ненароком перевозбудишься от общения со столичными львами.

Глава 39

Он смутно помнил, как добрался до собственной спальни. Тело скручивало в узлы.

Не было с ним такого. Никогда не было.

Чтобы вот так кого-то хотеть… до умопомрачения. Хотеть до того, чтобы откровенно бояться силы такого желания.

Ему стоило пошевеливаться и уйти в свою спальню прежде, чем она с ним заговорила. Он ведь знал, что это паршивая идея.