Измена. (не ) Его невеста (СИ)

— Услышал, — Глеб помассировал переносицу. — Ладно. На связи. Вернёшься с последних переговоров, возьми выходной.

— А ты?

Он обернулся как раз вовремя — маленькая Канатас спускалась по главной лестнице, даже в обыкновенных джинсах и свитере умудряясь притягивать взгляд.

Когда это случилось? Когда, среди всего того хаоса, в который она погрузила его и без того непростую жизнь?

И что теперь с этим делать?..

— У меня тоже… что-то типа того, — ответил он, не сводя с неё взгляд. — К Кононову поеду.

— Что, до сих пор вокруг этого ворчуна кружишь? — хмыкнул Марьянов.

— Больше — нет.

— Да ладно? Дожал?

— Вроде как. Только не я.

— Не понял… А кто?"

"— Моя супруга, — эти слова слишком легко слетели с его языка, почти заставив его поморщиться. — Позже всё расскажу.

И он положил трубку, так и не дождавшись от шокированного Марьянова никакого ответа.

Маленькая Канатас каким-то непостижимым образом оказалась права. Кононов был из тех дельцов, кто не слишком-то много внимания уделял вопросам, не касавшимся дела. О женитьбе Уварова он был наслышан, но вот о жене его почти ничего не знал.

Информация о её прошлом повергла его в изумление. И владелец участка пригласил их в гости.

Девчонка его очаровала. Спустя час общения они пожали друг другу руки и наконец-то подписали этот чёртов договор.

Ему бы радоваться, посмаковать этот момент. Он, чёрт возьми, так долго его добивался. Но всё, о чём он умудрялся думать, это рассказы девчонки о её прошлом — она охотно и безо всякого стеснения делилась с Кононовым воспоминаниями, не забывая упоминать, как было бы здорово развернуть здесь — в местах с таким чистым воздухом — целый комплекс для бездомных детишек.

Глеб в их живой диалог почти не вмешивался. Вся прелесть ситуации заключалась в том, что ему было всё равно, что строить на этом участке — он соединял два других его владения. Через него он проложит удобную дорогу и нужные коммуникации, закольцует это в единую систему, и что именно будет стоять на этом участке — большой роли не играло.

И если это будет санаторий-приют-интернат для сирот — тем лучше. Цель благородная, но Кононов поверил в его благие намерения только когда пообщался с Полиной.

Даже у него в голове её имя звучало пока только шёпотом. Едва слышно. Он называл её по имени будто бы невзначай, но всё чаше и чаще.

Имя владело собственной магией. Оно странным образом приближало её к нему, будто они уже и не совсем враги, не совсем ненавидят друг друга.

Глеб следил за тем, с каким энтузиазмом расхаживавшая по крыльцу времянки девчонка рассказывала незнакомому ей человеку, как в десятилетнем возрасте «подружки» по комнате выволокли её за волосы из столовой, потому что она пыталась стащить у одной из них недоеденное печенье.

Он ничего смешного в этом не видел.