Измена. Нас больше никогда не будет

Что вообще этот говнюк успел сделать с ней?

Кусает губы, пытается одернуть короткое платье, глаза стеклянные, оглядывается по сторонам. В чистом виде забитый, запуганный воробышек. Да ее сейчас хочется утешить, прижать к груди, особенно в этом коротком блядском платье. Оно задралось еще выше, и такое чувство, что на ней совсем нет белья.

– Тим, она несла какую-то чушь про замуж, про побег, я решил, что она воровка и хочет разжалобить, чтобы сбежать. А потом кинулась к двери, упала, ударилась. У нас тут почти комедия."

"Внимательно изучаю девушку, колени и правда содраны, она морщится от боли, трет правую лодыжку. Молчит, лишь всхлипывает, глаза огромные, синие. Красивые у нее глаза. Камиль хитро улыбается, знаю я его, тот еще бабник, не упустит момента девчонке залезть под юбку.

– Отошел в сторону, а лучше принеси воды. Все хорошо? – сажусь рядом, хочу поправить ей волосы, но девушка дергается в сторону, как от прокаженного.

Вновь облизывает губы, потом кусает их. Если она так и дальше будет продолжать, сама напросится на то, чтобы я ее взял.

Родня у нее, конечно, не подарок – что отец, что брат. Так любят деньги, что готовы продать родную дочь и сестру первому встречному. Но дела у них очень плохи, очень. И там далеко не в долге дело – деньги можно у кого-то занять, взять кредит, заложить имущество. И не экономическое преступление, хотя при желании можно и его пришить, они перешли дорогу мне лично, а еще обманули.

Придурки.

Думали, я не пойму и не найду концов и виновных. Когда все раскрылось, начали плакать, молить о пощаде, предлагать много чего, дело даже дошло до дочери и сестры. Рассказывали, какая она умница и красавица, как хорошо учится, воспитана и образованна, а еще невинна.

Умеют, твари, торговаться: девчонку хотят отдать, чтобы я долг простил, а еще сверху накинул, мол, девственность дорого стоит. А должны они не только мне, но еще и другим влиятельным людям.

Странно, но меня заинтересовало это предложение. Я мог жениться на любой, и желающих было много, но совсем не горел этой идеей.

Женщины были разные – красивые, свободные и несвободные, молодые и не очень. Я люблю женщин, ни один мужчина в нашей семье не обладает чувством верности. У моего отца были любовницы, у моего дяди, у меня – и не одна на данный момент.

А когда Козырев показал фотографию дочери на смартфоне, я разглядывал ее слишком долго, как товар, который мне предстоит приобрести. Как дорогую тачку или яхту, за которую я отстегну очень крупную сумму.

Девушка была хорошенькая. Шатенка с синими глазами, волосами ниже плеч, открытым взглядом, пухлым губками. Без косметики, натуральная, настоящая.

Такую жалко брать в любовницы, такую только в жены, чтобы была невинной, чтобы была верной, рожала и воспитывала детей.