Измена. Найти свое счастье (СИ)

Подцепив зубами, убираю повязку, чтобы видеть Лизины глаза.

Они светятся. Отражают луну и… меня…

Двигаюсь, не отпуская взгляда. Связываю нас не только телами, но и душами, сплетая из лунного света самую прочную нить.

Под собственный хриплый стон кончаю, изливаясь на живот и бёдра Лизы.

Она улыбается. Смотрит на меня, не моргая. Раскрывает губы, проводя по ним языком.

В нас горит общий огонь. И он накрывает с головой, когда она, приподнявшись, шепчет:

— Лёв… Я люблю тебя… Я так тебя люблю…

Эпилог

POV Лиза Ларина.

— Счастливая ты, Ларина, — бросает на меня смеющийся взгляд акушерка, подрываясь с места и помогая повернуться на бок, чтобы встать на ноги.

Я похожа на слона. Очень неустойчивого и очень непропорционального слона, у которого есть живот… и, пожалуй, всё. Это самая выдающаяся часть моего тела сейчас, кажется, стала ещё больше.

— В чём? — пыхчу, хватаясь за бок и старательно дыша так, как учили.

Раз, два — вдох. Раз, два — выдох.

Ни фига не помогает, если честно.

Все практики, которые мы с мужем освоили в совершенстве в центре подготовки молодых родителей по факту оказались пшиком.

Интересно, забавно, но непродуктивно.

— Не так. Смотри, — пожилая Нина Борисовна, своим задором заразившая половину отделения, делает вид, что надувает воздушный шарик.

— Куда мне больше? — смеюсь и тут же громко охаю, согнув колени и хватаясь за стойку для капельниц, потому что боль адская.

Невыносимая!

И это я ещё преуменьшаю.

— Так с чем повезло, Нина Борисовна-а-а?

Я, не сдерживаясь, кричу.

— Ляг, Лиза. Лучше приляг.

— Да не могу я! — психую, хотя акушерка, конечно, ни в чём не виновата.

Мне действительно лучше лечь, но я не могу. Когда хожу, проще держать себя в руках несмотря на то, что у меня уже десять часов идут схватки с интервалом в пять минут.

Схватки идут, а раскрытия нет!

И мой муж… Мой Лёва… Его тоже нет!"

"Вообще ничто не предвещало, как говорится. До родов оставалось еще около двух недель, мы спокойно заканчивали обставлять детскую, покупали вещи малышу на первое время и с удовольствием проводили вечера вдвоём.

Пока позавчера не раздался звонок. Ничего не обычного, если не считать напрягшихся рук мужа.

Пробормотав что-то невнятное, он практически выбежал на лоджию, где очень долго разговаривал. Вернулся взвинченный и слегка побледневший.

И, естественно, не хотел мне ничего говорить. С его стороны это естественно, а с моей…

Ненавижу тайны! В моей жизни их было столько, что хватит ещё на несколько поколений вперёд. И Лев сознался.

Ему звонили из колонии, где моя мать — Суворова Елена Радоевна — отбывает наказание. Её осудили по нескольким статьям за связь с организованной группировкой, занимающейся покупкой и продажей людей.