Измена. Мой непрощённый (СИ)

"

"— Самойлов, хочу огорчить тебя! — произносит спокойно, словно мнит себя умной, — Мир не вертится вокруг твоей персоны. Представь себе, есть много мужчин…

Других! Вы подумайте только! Так значит, их много?

— Я раскусил тебя, Настя! Признайся уже! Это блеф?

Она дуется. Губы искусаны. Как бывает всегда, когда есть, что сказать.

И я продолжаю давить на больное:

— Этот твой слесарь, он вообще в курсе того, что у тебя есть двое детей?

Настя кивает:

— Да, в курсе.

Но это не всё. Ведь она обеспечена. Мною! Я дал ей последние деньги. И не для того, чтобы всякие личности вились вокруг. И питались от этой «кормушки»…

— А он в курсе того, что у тебя на счету лежат два миллиона? — вопрошаю с намерением выжать её до конца.

Скорее всего, рассказала ему о деньгах! А он просто взял на заметку. Богатая баба, с детьми. Вот добыча!

Она пожимает плечами:

— Какая разница, в курсе он, или нет?

— Большая! — кричу ей в лицо, — Ты для него, как приманка. Копилка с монетами. Придёт время, он вытряхнет всё, без остатка! Сколько таких приживал?

Она излучает спокойствие. Точнее, пытается излучать. Я-то вижу, как руки дрожат. Она прячет ладони подмышками.

— Он не такой, тебе ясно? — заявляет с достоинством истинной леди.

— А какой он? — бросаю.

«Твой слесарь, твой ёб*рь, твой стыдный секрет».

— Он лучше, — вздёрнув свой маленький нос, отвечает она.

«Лучше кого?» — хочу я спросить. Тебе ведь и сравнивать не с кем! Разве что только… со мной.

— И чем же он лучше? — смеюсь я в ответ.

Ну, же! Давай! Расскажи мне, какой он, твой трахарь? Горячий, большой, мускулистый…

— Тем, что он любит меня, — заявляет она.

Вот же, стерва. Я тупо молчу. Не найдя, что ответить. Любовь… Да что она знает об этом?

— Любит, значит? — бросаю с усмешкой, — А ты? Ты тоже… любишь его?

Она закрывает глаза. Улыбается собственным мыслям. Издёвка! Бездарная шутка! Игра…

Я вижу, как взгляд её странно мутнеет. Она отвечает:

— Люблю, — и глаза опускаются в тщетной попытке сокрыть эту влагу.

«Люблю», — это слово звучит в голове отрезвляющим эхом. Люблю! И я думаю: «Нет!». И хочу ухватить её, сделать ей больно. Но, не двинувшись с места, стою и смотрю, как слезинка стекает по бледной щеке. Как порхают за шторой снежинки…

— Вот как быстро меняются предпочтения, — отвечаю пространно. Не могу уложить эту правду в своей голове.

— Да, — улыбается Настя, — Особенно, если жизнь даёт тебе повод меняться.

Я не смотрю на неё! Не могу. Опускаю глаза и пытаюсь понять, что конкретно сломалось? Но, ни злобы, ни жажды излить её. Только обида. И боль, будто где-то под рёбрами острое лезвие.

Так вот, значит, как? Мои ноги дрожат, я хочу опуститься на пол. Но, качнувшись, хватаюсь за воздух. Пытаюсь себя удержать на плаву…

— Ты прости меня, Насть, — говорю.