Измена. Мой непрощённый (СИ)

Дина «за кадром» возносит глаза к потолку. Похоже на то, что она рада сплавить бабусю ко мне! Её разговор может длиться часами.

— Как ты там, дорогая? — вздыхает она.

— Неплохо, спасибо, — я ставлю на кухонный стол её «бюст». И Тамара Петровна вещает:

— Ты выглядишь просто чудесно! Ты умница, девочка, слышишь меня?

Я улыбаюсь, киваю. Она на экране снимает пушинку с волос. Те у неё шоколадного цвета. И всегда идеально уложены. Будто, проснувшись с утра, она посвящает туалету немалое время.

— Я всегда должна быть образцом для своих сыновей, — говорила она ещё в Грузии. И считала себя неизменным мерилом, образцом красоты.

Правда, её сыновья, вопреки наставлениям матери, отыскали совсем непохожих невест. Старший взял в жёны грузинку. Не очень красивую внешне, но обладающую иной, незаметной другим, красотой. Средний женился на кореянке. И этот брак был осуждён ещё больше, чем наш.

— Настенька, — произносит свекровь, рассказав про погоду, отца и внучат. Левтер, старший сынуля, подарил пятерых. Так что скучать не приходится!

— Ты прости меня, девочка!

Я изумлённо смотрю:

— Да за что?

— Как же, — она вытирает мизинцем слезу, — За то, что мой сын тебя предал. В этом есть и моя вина! Я же мать.

Я представляю себе, не дай Бог, что Денис разведётся когда-нибудь. И я буду чувствовать то же…

— Это не делает вас виноватой! — возражаю я пылко.

— Как же не делает? — качает она головой, — Ведь я воспитала его.

— Его воспитала среда, — отвечаю свекрови, — А вы ни при чём.

Лицо на экране мутнеет. Голова, опустившись, демонстрирует мне ворох уложенных завитков.

— До сих пор не могу с этим свыкнуться. Сердце болит!

— Так бывает, — утешаю её. И себя, — Люди любят друг друга. А, может быть, им только кажется… И когда любовь проходит, у них нет сил признаться в этом. И они начинают чудить.

— Но разве, же вы не любили друг друга? — сокрушённо вздыхает свекровь, — Мне казалось, что ваша любовь настоящая!

Я ощущаю, как боль заполняет утробу, мешает вздохнуть:

— Мне тоже казалось.

— Прости, прости! Я всё не то говорю, — тараторит Тамара Петровна, — Ты сама-то как? Что нового?

— Да, ничего, — улыбаюсь.

— А Давидушка где? Так хотела увидеть его!

Я смотрю на часы. Сама заварила, сама и расхлёбывай! Давид пропадает в слесарной обители. Витя теперь — лепший друг. Только и слышно: «а Витя…», «мы с Витей…». Забавно осознавать, но я даже ревную! Только до конца не пойму. То ли сына к Вите. То ли Витю к нему?

— Он теперь взрослый совсем, — вздыхаю, — Я и то его редко вижу! В гараже пропадает, с девчонкой встречается."

"— Мальчики, да, своей жизнью живут, — подтверждает Тамара Петровна, — И что ты ни делай, поступят по-своему.

Я вспоминаю объятия сына. И фразу: «Мам, я всегда буду рядом с тобой».