Измена. Месть предателю

Иначе, боюсь, дров наломаю.

— Кажется ты так и не поняла, малышка, — усмехаюсь, голодно пожирая ее взглядом. — Мне совершенно поебать на твое семейное положение и личную жизнь. Я просто хочу тебя трахать.

— Мгм, — на распев отзывается Лерочка совсем невпопад. И вдруг принимается приспускать бретельки своей маечки…

Лера стягивает тонкую майку, обнажая небольшие, но охуенно красивые сиськи. Сосочки упруго торчат, будто от холода.

Она кажется сама не понимает, какой ад сейчас во мне будит.

Нет, в идеале вовсе не дрочить мне хочется. Я бы сейчас хотел вставить член в ее пухлый ротик и нежно трахать его. И не только его. Все ее дырочки хочу опробовать. Я бы трахал ее сутками напролет, клянусь, пока не надоело бы.

— Этого достаточно? — как-то сонно говорит Лера. — Или мало?

— Мало, малыш, — хриплю я, потирая свой член через домашние брюки. — Очень мало. Я хочу войти в тебя.

— Вы уже говорили что-то похожее, — смущается она.

Как целка, ей богу. От того даже интереснее.

— Тебе не нравится, что я говорю такие вещи? — спрашиваю, потому что меня внезапно действительно начало волновать ее мнение на счет меня.

— Это звучит грубо, — надувает губки свои спелые. — И я к такому не привыкла. Но… это будто ваш эквивалент комплиментов, — пожимает худенькими плечиками, будто делая мне скидку. — Такой дикарский и неправильный. Но крайне откровенный. А потому кажется весьма искренним.

— И как по твоему звучат «правильные» комплименты? — усмехаюсь я.

— Ну что-то вроде: ты красивая, классно выглядишь, вкусно готовишь, что там еще… — задумавшись она перекатывается на спину, раскидывая свои охуенные волосы по подушкам.

— Ты пиздец, какая красивая, Лера, — повторяю ее слова. — Голос у тебя охуенный, у меня стоит каждый раз, когда я его слышу. Выглядишь просто чума. Еще пахнешь потрясающе. А твой борщ лучшее, что я ел за последние лет пять точно. Так пойдет?

Она смеется. Блядь. Так странно видеть ее смеющейся. Я привык, что она вечно напугана или взволнована рядом со мной, а тут такая живая вдруг. Хоть и сонная.

— Всего пять лет? — переспрашивает она. — А чего не за всю жизнь? Комплименты часто утрируют, чтобы вроде сделать приятнее.

— Ты ведь сама решила, что я искренен. А преувеличение всегда дает фальшь, — пожимаю я плечами и зачем-то добавляю откровение: — Просто пять лет назад еще была жива моя мать и у нее был похожий на твой борщ. Но вот чья из вашей стряпни вкуснее я уже не узнаю. Была бы она жива, потребовал бы баттл.

Лера смотрит внезапно так серьезно:

— У тебя остался кто-нибудь еще?

— М-м, — качаю я головой, только сейчас осознавая, что собственной ностальгией лишаю себя удовольствия и дальше наслаждаться Лерочкой.