Измена. Месть предателю

Судя по виду он явно пьян:

— У меня для тебя отличные новости, малыш, — говорит медленно, слегка запинаясь.

— Твой огрызок раскаивается в содеянном.

— Цветы, — пожимает он плечами. — С какой стати я бы стал слать цветы чужой женщине?

— Я даже ублажающим меня телочкам обычно не дарю никаких цветов, — продолжает он. — Привык платить наличкой. Да, девочки?

Он переводит камеру, показывая облепивших его полуголых девиц.

Я сглатываю ком, вставший поперек горла:

— Значит они не от тебя… в-вас… — выдавливаю я, чувствуя, что готова сгореть от стыда. — Прости-те, что побеспокоила…

Однако Артур явно не готов пощадить мою гордость, продолжает:

— Зато теперь ты наверняка знаешь, сколько по мнению твоего муженька стоит твое прощение. Гляди-ка, ведь он даже вспомнил, какие цветы у тебя любимые. Пионы значит? — ухмыляется он зло. — Расстарался. Как по мне, лучше бы он тебя покормил. Прозрачная ведь уже…

Чувствуя себя сейчас какой-то болезненно уязвимой сбрасываю звонок. Значит теперь и ему моя худоба не нравится. Будет еще при своих шлюхах меня критиковать. Хватит мне одного!

Бросаю букет прямо в прихожей. Бреду к кровати и падаю лицом в подушку. Почему-то мне так больно. Сама не понимаю от чего?

Из-за цветов от Славы? Если честно, я просто плевать на них хотела.

А вот то, что я по ошибке решила, будто букет от Артура — очень неловко. И почему-то обидно.

Он прав, я действительно решила, что я для него какая-то там особенная. Вернее не я вся. А как он там выразился? «Пизденка ценнее, чем у других баб»? Да, пожалуй как-то так я и думала, идиотка. И кажется на этом основании его отношение ко мне тоже стало ценно для меня.

В душе какой-то протест. Я эгоистично не хочу, чтобы кто-то еще вызывал в нем такой же интерес, как я. Вообще не хочу, чтобы кто-то кроме меня вызывал в нем интерес…

Боже. Я что… ревную?!

Еще этого не хватало! Малознакомый мужик. Варвар и дикарь! Да с чего бы мне вдруг его ревновать?! Чушь какая-то! Это все на фоне закидонов моего мужа, точно. Разум помутился.

Кажется я настолько вымотана своими хаотичными мыслями, что даже успеваю задремать, когда домофон снова начинает трезвонить.

— Кого там еще принесло? — бормочу устало, сил совсем нет, голова кружится.

Зойка наверно пришла. Она вроде обещала после работы заскочить.

С трудом отдираюсь от кровати, не выпуская однако одеяла из рук, и плетусь к двери.

Без задней мысли открываю двери и возвращаюсь в кровать, чувствуя какую-то болезненную слабость. Глаза припухли от слез, и совсем не хотят открываться. А я ведь и не заметила, что плакала.

Моего лица касается согревающая рука.

— Зой, представляешь, мне работу предложили, — бормочу я.

Просыпаюсь, чувствуя себя на удивление выспавшейся и отдохнувшей.