Измена. Месть предателю

Лера выходит и Стас тут же требует подробностей:

— И че это было? Ее не устроило, что у тебя нет домработницы? Боится, что ты ее между делом и прибираться заставишь? Так ты бы ей про клининг сказал, — ржет придурок.

— Да вот как раз работой ее не напугать, — задумчиво гляжу на дверь за которой скрылась Лера. — Я уже нанял ее кухаркой.

— Че, настолько голодный? — Стас недвусмысленно играет бровями.

— Пиздец, — отзываюсь я.

— Но судя по этому представлению, она еще тот жигуль.

— Почему жигуль? — силюсь понять о чем он.

— Ломаться будет — заебешься. Отвечаю, брат. Может кого попроще найдешь, а?

— Нет. Эту хочу, — отрезаю я, снова тараня взглядом дверь. — Может потому и так интересно, потому что сложно.

— И че твоя сложная щас психанула?

— Соврал я, — усмехаюсь, наконец догоняя, что так взбудоражило малышку. — Сказал, что ее в моем доме домработница переодевала, пока она спала.

— Ааа, так вон оно че! — ехидно усмехается друг. — Ах ты ж извращуга. Девку без сознания… того?

— Блядь, нет! — раздражаюсь я. — Просто переодел. Ты же сам сказал следить за ней. Вот я и позаботился, чтобы она в сырой одежде не оставалась.

— Позаботился, говоришь? — Стас с каким-то задумчивым видом поджимает губы. — Ох, брат… тогда тем более держись. Угораздило же тебя. С этим жигулем. Мой тебе совет, если еще не поздно, если не втянулся по самые уши, лучше забей.

— Просто оставь ее, и забудь. Это я тебе как друг говорю.

— Походу ты перебрал, дружище. Девчата, не наливайте ему больше. А мне пожалуй на сегодня хватит развлечений.

Возвращаюсь в зал. Злая как цербер. Это же надо! Так бессовестно врать и не краснеть даже!

Пропихиваюсь сквозь толпу, пытаясь отбросить навязчивые картинки о том, как Артур собственноручно переодевал меня, пока я была в отключке.

Чувствую, как у меня лицо горит от стыда. Невольно представляются огромные руки Артура. И как его пальцы поддевают резинку моих простеньких голубых трусов…

Но фантазию так просто не угомонить.

Я ведь еще и не побритая… Прикладываю ледяные от стресса руки к горящему лицу.

Но это ведь значит он знал… как там… у меня все. И не побрезговал… это… языком своим… облизывать меня.

Значит даже в столь неприглядном положении, вся потная от температуры, небритая, заплаканная… не оттолкнула его? Может он и правда извращенец?

Однако чувствую, что на душе к собственному стыду становится легче.

Я-то успела подумать, что какая-то дефектная, поэтому неинтересна мужикам, и собственному мужу в особенности. Но поведение Артура хоть и пугает своей дикостью, однако позволяет мне почувствовать себя полноценной желанной женщиной.

Меня можно хотеть. Я вовсе не дефектная.

Он захотел сам переодеть меня. Раздеть. Прикасался ко мне своими наглыми ручищами.