Измена. Я только твоя. Лирическое начало (СИ)

Мама была безразлична к традициям. И мы нарядили её на свой лад. Бабуля сидела на кресле, в очках. Доставала шары из коробки. И каждый такой, заключал в себе память.

- Вот этот уже самый старый, - она протянула стеклянный грибок. Шапочка треснула, но не разбилась.

- Твоя мать уронила его как-то раз, - сказала бабуля.

Я нашла ему место по центру, рядом с мишкой и гномиком.

- А вот этот, - бабуля вздохнула, - Это дед твой ещё раздобыл, на фабрике ёлочных украшений. Настоящий! Ручная работа.

Я взяла этот шар. Он едва умещался в ладони и был слишком велик для искусственной ёлки. Кроме рисунка на нём была надпись: «Моей дорогой супруге, Маргоше. 1965 год».

- Ого! – восхитилась я датой.

- Это год, когда мы поженились, - ответила бабушка и на лице отразилась печаль.

Я часто думала, как это – сильно любить? Чтобы после кончины любимого мужа остаться вдовой, и хранить эту светлую память до конца своих дней, и мечтать, что однажды увидишься с ним, после смерти. Или любви предпочесть разнообразие! И, меняя мужчин, как перчатки, не давать ни единого шанса тому, кто тебя полюбил. Так вела себя мама…

У Женьки в квартире была настоящая ель. Он притащил её из лесу! Нарушил закон.

- Маааленькой ёёёлочке холодно зимой! – напевал он в своё оправдание, - Иииз лесу ёёёёлочку взяли мы домой!

А мы с девчонками наряжали её, как могли. Лёля с собой принесла украшения странного вида.

- Это что за народное творчество? – съязвила Ника, беря у неё из пакета поделки. Там были гирлянды, снежинки, картонные звёзды и шишки.

- Это детишки мне подарили, - ответила Лёля. Она собиралась пойти в детский сад с января. Место нянечки освободилось. И мечта копошиться с чужими детьми, за неимением собственных, маячила на горизонте.

Ника купила набор украшений, из тех, что не терпят соседства. Украшенный блёстками зимний дуэт из шаров и сосулек, банты вместо дождика красного цвета. Я притащила «утиль» в стиле ретро. Стеклянные капельки, снег из цветной мишуры, медведи из дерева. Всё это чудо взяла за бесценок на барахолке. И теперь разномастный набор украшений превратил нашу ель в очумелого фрика из мира деревьев.

Самые главные споры возникли по поводу того, чем украсить макушку нарядного дерева.

- Звезда – это классика! – говорила я.

У Лёльки был шпиль.

- Это что за фиговина? Из пластилина? – скривилась Вероника.

- Это папье-маше, дура! – ответила Лёля.

- Это каменный век! – Ника достала огромный, разлапистый бант и отодвинула Лёльку."

"Мы долго спорили, чем нарядить. Какой завершающий штрих предпочесть. Пока в зал не вошёл «добрый молодец». Женька хихикнул, достал из кармана какую-то вещь. И, подойдя, водрузил на макушку. Оказалось, трусы! И не просто трусы, а мужские. Притом ярко-алого цвета.

- Что это? – взвизгнула Лёлька.

- Жень, ты с ума сошёл? – Ника нахмурилась.