Измена. Я отыграюсь! (СИ)

Сзади прошуршала фольга (презик!), а потом руки Стаса легли мне на бедра помяли с явным наслаждением ягодицы и… Было даже как-то клинически интересно — войдет целиком или нет? Стас подхватил под бедра, поддерживая, снимая напряжение с ног. Так стало полегче…

— Да расслабься ты! Чего зажалась, глупышка?

Стас сказал это и вдруг поцеловал меня в спину, а потом завалил на себя, подхватил под колени, устроился и начал тихонько двигаться, то проталкивая себя понемногу и все глубже, то выскальзывая обратно.

Я приоткрыла зажмуренные глаза и вдруг увидела себя — голую, с раскинутыми ногами, — сидящей на мужике и с его членом в… Господи, оказалось, что это неплотно затворенная дверца библиотечного шкафа напротив сыграла роль зеркала. Какая ж стыдоба! Какая ж адски возбуждающая стыдоба! И смотреть невозможно, и оторваться никак. Впрочем, длилось это недолго: Стас решил сменить позицию на более традиционную.

Освободив меня от своего члена, он помог подняться, а после опять подтолкнул в сторону кресла, где и поставил в уже знакомую позу — на колени. И вот тогда-то я — уже совсем не юница, женщина в расцвете лет, побывавшая замужем и успевшая развестись, — и узнала, какими бывают ощущения, когда тебя берут по-настоящему, без шуток. Дерут, а не трахают. Так, что мужские бедра шлепают по ягодицам, а в груди от наслаждения рождается почти звериный сладкий вой!

Раздражало только, что постоянно теряется равновесие. Замучавшись тыкаться носом в спинку кресла, я сдвинула руки, а затем, переступив коленями и немного прогнувшись, устроилась ловчее… И тут же услышала сытый смешок у себя за спиной:

— Вот так, хорошо…

Я было собралась сказать Стасу какую-нибудь гадость, но тут умелая мужская рука скользнула мне под живот, а пальцы коснулись клитора.

— Ах!

— Да!

Стас, физиономия которого теперь оказалась совсем близко, жарко сопел в ухо, иногда целовал в шею за ухом или в один из позвонков — тот, что торчал заметнее других. От этого всякий раз хотелось передернуть плечами. Я в какой-то момент и передернула, не сдержавшись, и в итоге была тут же наказана — острые зубы больно впились в загривок, удерживая, вынуждая покориться, словно бы метя.

— Совсем рехнулся? — выкрикнула я, закинула руку за голову, вцепилась своему вконец заигравшемуся любовничку в волосы и…

И тот, зараза, застонал сладко и, кажется, кончил!

Этот факт подтвердился после того, как Стас заметно отяжелел, навалившись, засопел прерывисто и довольно… А потом вдруг отстранился, шлепнул меня по заднице, чпокнул снимаемым презервативом и сказал:

— Молодец.