Измена. Я отыграюсь! (СИ)

Вы что, совсем ох@ели? Это что за шуточки, мать вашу?!

— Так днюха ж, — немного растерянно сообщила Натаха и тут же возмутилась: — Ты что, в свою почту вообще не заглядываешь? Мы ведь тебе писали!

— Что вы, блин, писали?

— Что сюрприз будет на днюху…

— Какую, на хрен, днюху?

— Так вашу, Еленочка Георгиевна! Или совсем заработались, счет времени потеряли? — Серега только руками развел, тут же получил от меня кулаком в пузо и даже обиделся на это: — Больно ж — по животу. А мне в него еще сегодня есть. И пить.

— Есть им! А то, что я сначала чуть со страху не померла, а после задубенела до хруста — это ничего? Водка хоть есть?"

"Водка у них, конечно, была. А еще они ждали остальных членов нашего славного, прости господи, коллектива, которые где-то задерживались, но должны были точно-точно приехать и привезти еще и еды, и выпивки.

— Наверно, застряли там же, где и мы. Или до того места доехали, а дальше соваться не рискнули.

— Тогда позвонили бы, — рассудительно возразила Юленька, но глянула на телефон и вдруг охнула: — Ой, а тут связи нет…

Вид у нее сделался таким испуганным, как только может быть у человека, выросшего в большом городе, никогда ни в какие пампасы не выезжавшего, а потому знавшего только одно самое страшное дело в жизни: телефон не вовремя сдох. А тут-то вообще просто страх и ужас: связи нет! Шокированная Юленька в поисках немедленной помощи посмотрела на топтавшегося чуть в стороне Павла — еще одного моего сотрудника-бездельника, чтоб им всем — и он тут же шагнул ближе, расправил плечи и вообще принял вид самого мущинского мужчины. Я посмотрела на это, чертыхнулась и добила всех не без мстительного удовольствия и со знанием дела:

— А тут телефоны никогда толком не ловили. Только местами, которые еще и поискать придется.

Ну да, к этому моменту я уже поняла, куда эта свора бешеных меня завезла. Оказалось, что все творится на моей собственной даче, некогда отстроенной отцом так далеко от Москвы, что не то что Макар, вообще никто сюда никого не гонял. Ну, кроме моих сотрудников, которым, как видно, в точности как для той самой нездоровой на голову, но энергичной собаки — даже не семь, а семьдесят семь верст не крюк.

Оказалось, что все то время, пока я околевала в багажнике, эти добрые люди топили печь, чтобы прогреть дом. Наивные! Не так все это быстро. Часа через четыре — да, а пока… Пока пришлось греться «изнутря». Трясущимися руками я набулькала себе пол стакана водки и выглотала до дна, после торопливо заев подсунутым мне Оленькой Сергеевной куском сала с черным хлебом. Пищевод будто кипятком опалило, мгновенно распространившийся всюду жар докатился до головы и ударил в нее так, что аж качнуло. Я рухнула в хорошо знакомое старенькое, еще отцовское кресло, и захохотала.