Измена. Я отомщу тебе, предатель (СИ)

Утверждает, что все слышит, хотя ребёнок сидит теперь тихо.

— У нас с тобой как будто медовый месяц, — говорю я перед сном, засыпая на его груди.

— Нет, у нас вся жизнь впереди, — отвечает и прижимает меня крепко, — я тебя никогда не отпущу больше.

Я вспоминаю снова тот альбом. Приподнимаюсь и смотрю Платону в глаза:

— Неужели я тебе понравилась раньше, чем Андрею?

— Да, намного раньше, — отвечает и протягивает меня обратно.

Хочу спросить у него «ну, почему же ты ко мне первый не подошёл?», но передумываю: какая теперь разница?

Главное, что теперь мы вместе. Единственное, чего боюсь сейчас, что мое счастье закончится, оборвётся в любую минуту. Ведь нельзя же быть такой счастливой? Так не бывает.

На следующий день мы едем в Венецию. Там романтика настигает нас с новой силой. Катаемся на лодках по каналам, слушаем по вечерам на балконе итальянские любовные песни. Гуляем по тесным улочкам.

— Этот город создан для любви, — говорю Платону во время одной нашей вечерней прогулки.

— Дело вовсе не в стране и не в городе, я с тобой буду таким везде.

Это первый диалог за весь день. Мы в последнюю неделю стали общаться без слов: через поцелуи и прикосновения. Взгляды, учащенное дыхание и стоны удовольствия лучше любых слов. Такой у нас с ним язык любви теперь.

А потом случается то, чего я и боялась. Говорила же сама себе: преступление быть настолько счастливой. Сама накликала беду. Мне становится сильно плохо. Сначала я просто подумала, что перегрелась на солнце. Хотя Платон не пускал меня на улицу в самый солнцепёк и вообще не давал мне много ходить.

Я лежу в номере и вспоминаю, что есть такой, рассказ, кажется. «Солнечный удар». Там про любовь, про такую же, как у нас с ним… А вдруг всего этого нет, мне только приснилось?"

"Вот так постепенно затуманивается мое сознание. Я теряюсь во времени и помню только обрывки: как Платон сидит рядом и кладет на мой лоб холодную тряпку, мерит температуру. А я ему говорю, что мы не должны любить друг друга, это наше наказание, чтобы он ушел....

Ужас, надеюсь, мне это только снится, и я не сказала это Платону на самом деле. Пожалуйста, пусть мне это только снится. Пусть это окажется просто бредом воспалённого сознания.

Затем я помню, как приходит врач, кажется. А может, и нет. А потом мы едем в больницу на скорой. Хотя я совсем не знаю, как оказалась в скорой. Венеция отделена от суши каналами. Нужно сначала плыть на катере. А я помню только скорую и затем уже больницу.

В больнице — первый раз ясное сознание. Прихожу в себя, Платон держит меня за руку и спит рядом, прямо сидя. Но я его бужу и спрашиваю:

— Что со мной? — Платон мгновенно просыпается и облегченно смотрит на меня. Вид у него неважный. Да и у меня, наверное, не лучше.

— Врачи говорят, какой-то вирус.