Измена. Я докажу

Никита подрался с моим пианистом. То ли он ему в морду дал, то ли наоборот, никто не скажет. Тут я не выдержала. Накипело. Рассорились мы с Никитой в пух и прах. Я осталась ночевать у Катерины. А дальше всё как по накатанной. Забрала шмотки, книжки и вернулась к родителям, чтобы легко и свободно дышать. Не стала я Галина Киселёва.

Сижу зубрю, раз – мессенджер: «Привет! Можно?»

«Что так долго?» – я как бы пошутила, чего он так долго ждал и не писал, пианист-то.

«Ссадины лечил. И синяки. Уже зажило.»

Я и забыла совсем, что они друг ругу морды разбили в кровь.

И завертелось. На самом деле Виноградов никакой не музыкант, а физик. Просто музыку любит. Он и сейчас её любит. У нас, правда, не рояль, а обычное пианино, купленное в комиссионке, зато старинное и с отличным звуком.

После Никиты Сева показался мне спокойным, внимательным, уважающим моё личное пространство, деликатным и прочее. И меня накрыло. Я влюбилась по уши. Родители у него живут в Северодвинске. Раньше был закрытый город, там строили и строят наш подводный флот вот такие люди, как они. Они мне очень нравятся. Особенно мама. Редко видимся, может, поэтому.

Так что Виноградов с Русского Севера. Поэтому он такой здоровый и блондин. Правда, борода у него темнее волос. А сейчас ещё ходит в спорт-клуб, качок, одним словом, но не очень накаченный, в меру. Я не знаю, почему девки говорят, что южные мужики более страстные и в постели активнее, чушь всё это. Не про Виноградова.

У меня на столе стоит маленький львёнок. То есть лев, но маленького размера. Из серебра. Сева по гороскопу лев. А я стрелец. Должны подходить.

ГЛАВА 4. Столик заказал

Мыся влетает в мой кабинет, раскрасневшийся и с улыбкой до ушей. Вот он человек с высокой степенью удовлетворённости своей работой – с простой и ясной мотивацией, а также в гармонии с собственным я.

– Машину, что ли продал? – предвосхищаю я его бахвальство, взрывы радости, хихиканья и прочие восторги.

– Да, голубой китаец с ламба-дверками готовим , сделочка пошла, Га-Га-Га! – он меня ещё и так называет, когда из кожи вон лезет от удачной продажи.

– Это которая запускалась по отпечатку пальца? – спрашиваю, зная ответ.

– Да! И это всё я, гениальный Муслим Гарибов, лучший в мире продавец всего на свете.

– Уймись уже. Вечером угощаешь, – а не пойти ли мне и правда вечером с ним поужинать, раз Виноградов чёрте где с Игорьком на просторах нашей необъятной.

– Что? Не верю своим ушам, – удивляется Мыся, так как сто предыдущих попыток отвергались на полу слове.

– Да, пойдём в «Голос» – называю ему модный дорогущий ресторан.

– Это я хорошо зашёл, – глаза горят, морда сияет, – что за день сегодня такой!

Пишу, принимаю поставки, всё проверяю.

Звоню Катерине.

– Неужели так и сказал «целую»?– она даже сразу не верит.

Не могла ей не позвонить.