Измена. Я докажу

– Ну, надо же, Ростова, чем ты сейчас занимаешься!

–Я не пойму, ты, что нашёл меня на городской свалке, где я сортирую пластиковые бутылки? Это, между прочим, самый современный торговый центр.

– Ну, не твой же, – он усмехнулся.

– Во-первых, тебе знать всего не положено, Киселёв.

Он поднял бровь.

– А во-вторых, тебе не кажется, что твоя жена чем-то меня напоминает? И в-третьих, не знала, что ты такой знаток драгоценных камней, что, в принципе, скорее хорошо.

– Как всегда, полная каша в голове. Ничего нового.

Оно, может быть, и ничего нового, но пялишься ты на меня так, как будто вышел из леса и не видел баб несколько месяцев. Я до сих пор имею над ним, пусть небольшую, но власть. Я это чувствую.

– Не сомневаюсь, что опалы хорошие, но я также знаю, что тебе их надо продать до Нового года, а придёт ли кто-нибудь за ними или нет – большой вопрос. Так?

– Это к делу не относится.

Неужели Мыся с ним в близких отношениях? Откуда ему знать, что мне их надо продать до Нового года?

– Ну, да. Не относится. Двадцать процентов, дорогая! Моё предложение.

Это означает, что я никаких комиссионных не получу и всех разочарую. Мой лимит только семь процентов.

– Киселёв, учитывая наши с тобой непростые отношения, не знаю только зачем, я даю три процента. Комплект продаётся без скидки до 15 января, и ты об этом знаешь с самого начала.

– Ты стала красивее, Ростова, – начинает странную игру Киселёв, – а это значит, что у тебя всё хорошо. Я прав?

– Да, у меня всё хорошо. Только три процента, Никита. Я знаю, что твоя Вероника на них запала, и ты ей обещал. Вторых таких нет нигде. Есть другие, но таких нет. Ручная работа одного известного китайского ювелира из Гонконга. Мы только что их получили. У меня есть большой шанс их быстро продать, если это тебя беспокоит. В многомиллионной Москве и с нашим маркетингом, я продам. Они у нас находятся всего четыре дня.

– Или не совсем хорошо? – опять возвращается к теме Киселёв.

– Это к нашей беседе про опалы не относится.

– Ну, как сказать… попроси мне двойной эспрессо.

Я звоню и прошу срочно принести двойной эспрессо.

– Сейчас эти опалы были бы твои, не жалеешь? – откашливается, – Летала бы на своём самолёте. Да много чего.

Смотреть, как он ухмыляется, практически невыносимо. Как же хочется на него наорать! Изо всех сил. Как истерички орут. Типа, да пошёл ты отсюда туда-то и туда-то, не видела тебя столько времени и не собиралась видеть твою мерзкую рожу.

– Я рада, что ты так поднялся, Киселёв. Но увы, только три процента.

Он сидит неподвижно. И мне это совершенно не нравится.

– Ты собрался ради этой скидки всю меня выпотрошить, как ты любишь? Но я могу просто закрыть сделку и отправить тебя домой, Киселёв.

Открывается дверь и официант из столовки приносит кофе. Пауза.