Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)

Дорвался.

— Коль, успокойся! Что ты творишь, дружище! — сзади раздается голос друга.

Он так увлечен избиением гниды, что даже не заметил, как появился Артем.

— Я его прибью! — скалится.

И это не угроза, а вполне реальное желание, которое в данные момент затмевает все доводы логики.

Артему удается оттащить Николая. Он тяжело дышит. Пробует успокоиться. Но тут прилетает то, что действует, словно мощнейший удар кувалдой по голове.

— Так ты сам об тряпку ноги вытер и свалил. А я подобрал, обогрел пузатую! — сплевывая кровь, вопит Глебка.

— Чего? Что ты сказал? — демоническая чернота застилает глаза, Коля сатанеет, вырывается из рук друга, подлетает к предателю. — Повтори? Она была беременна?! Врешь, гаденыш!

Манюня была беременна? От него? Или от Глеба? Она изменяла и носила под сердцем его ребенка? Или выбрала Глеба, потому, что согрешила с ним и не могла посмотреть Николаю в глаза?

Все эти вопросы вихрем проносятся в голове. Ему нужны ответы! Сейчас! Немедленно! И он хочет вытрясти их из гниды!

— Была да сплыла, — ухмыляется предатель. Он словесно нанес куда более болезненный удар, чем Николай своими кулаками, и сейчас Глебка наслаждается плодами своих мерзостей.

— Я полицию вызвала! Сейчас ты за все ответишь, псих! — не унимается одетая как чучело женщина."

"Коля и ей не прочь зарядить. Заткнуть как-то ее поганый рот. Женщин бить нельзя, но это существо у него с женщиной и не ассоциируется.

— Выкладывай все, гнида! — Николай берет предателя за грудки. — Я от тебя места мокрого не оставлю.

Он не шутит. Сейчас он в таком состоянии, что готов размазать бывшего друга, превратить в кровавое пятно на асфальте.

— Она моя со всеми потрохами. Моя персональная тряпка, — самодовольно хрюкает Глеб, вытирая тыльной стороной ладони кровь из носа.

Он говорит это так уверенно, словно Манюня по собственной воле подписалась на ведь этот кошмар, будто она согласна и терпит все.

Зачем? Неужели так сильно любит Глеба?

Или есть другие причины?

Если бы Артем не вмешался, он бы реально не остановился. Контроль над эмоциями в этом момент Николай потерял окончательно. Но друг уберегает от ошибок. Оттягивает его и волоком тянет к машине.

— Она нам с Глебушкой еще прислуживать будет, — кричит противная тетка им в спину. — В хозяйстве сгодится.

Как у Артема только сил хватает. После этих слов, Николай еще с большим остервенением рвется назад. И на этот раз его бы уже не остановило, что перед ним женское подобие, он бы выбил ей все зубы, чтобы она пожалела о каждом своем гнилом слове.

— Лер, держись рядом со мной, — кричит Артем.

Еще и его сестра все это видела! Это осознание немного приводит Николая в себя. Меньше всего он хотел, чтобы Валерия созерцала эту гнусную картину.