Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)

Так чего о ком-то переживать?

— Ты меня утомил. Мне нужен покой, — отмахивается.

— А вот этого ты не получишь! Даже не надейся, что я от тебя отстану! — Артем не унимается.

— Не знаю, за что мне еще и это… Вцепился как клещ, — Коля фыркает. — Лучше займись Паулиной. Ее надо вытащить! Это неправильно! Там должен был быть я! — еще одна его боль.

Он никогда себе не простит трагедии, приключившейся с Паулиной. Подруга взяла на себя роль палача, слетела с катушек. А все из-за Коли.

Она убила Глеба, а триггером был Николай. И как с этим жить? Осознавать, что ничего не сможешь сделать? Такова реальность — последующие годы она проведет за решеткой. Ее жизнь будет проходить мимо, и нет никакой надежды на счастье.

— Коль, я не всесилен, — голос Артема звучит глухо.

При всем их общем желании, Паулину вытащить не получится. Это осознание всегда будет отравленной петлей сдавливать их шеи.

— Так сделай, что можешь. Придумай! — пустые слова, он это прекрасно знает.

Только все равно до вынесения приговора отказывается верить. Надеется на чудо.

Ему ли не знать, что чудес не бывает…

— Работаю над этим, — друг опускает взгляд.

Все ясно, не хочет его расстраивать и озвучивать то, что черным маркером написано у него в глазах.

— Зачем она угробила свою жизнь! Кто ее просил? — не вопросы… возглас отчаяния…

— Он в очередной раз перешел черту, — Артем трет виски. Дышит тяжело, словно в палате не хватает кислорода. — Она видела, в каком ты состоянии! Ради нее, ради ее жертвы, ты должен жить! — друг заходит с другой стороны. Вот неугомонный, не сдается.

— У тебя со зрением все хорошо? Ты меня видишь? Убирайся, Артем, — разговор вскрывает свежие раны. Слишком много боли… невыносимо…

— Нет ничего непоправимого, — заявляет уверенно друг.

— Я превратился в немощного уродливого старика! Довольно отрицать очевидное! Лучше бы Глеб два года назад бил прицельнее. Или в этот раз уже довел дело до конца. Но меня же спасали! Для чего?! Я просил?! — терпение его лопается, сознание затапливает агония.

— Не смей такое говорить, идиот! — Артем берет его за грудки и встряхивает несколько раз. — За жизнь надо бороться! И мы все боролись за тебя! Ты не имеешь права от нее отказываться!

— У меня нет жизни! Как ты не понимаешь! — Николай отталкивает друга.

Два года назад нож Глеба едва не задел сердце. Врачи долго вытаскивали его с того света. Николай остался жить, только последствия удара сделали его немощным. Глеб задел нервные окончания и руки Николая плохо слушались, тряслись, как у древнего старика. Он даже не мог держать кружку в руках. Его кормили с ложечки! Как взрослый, молодой мужик мог это выдержать?

Потом стало немного лучше. Артем отправлял его на реабилитацию, выискивал новых специалистов.