Измена. Избранная для дракона (СИ)

В закрытом пространстве аромат горького миндаля и чёрного перца чувствуется особенно остро. Кажется, я даже ощущаю его на языке и губах. Глупости. Дыхание против воли становится поверхностным и частым.

Крохотного пространства явно мало для нас двоих. В нём слишком много Тиррэна. Я буквально кожей чувствую, как растёт напряжение. Прошлое обрушивается на меня. Обида, боль предательства, невысказанные претензии, раздражение на его недавнюю грубость и наглую вседозволенность — всё это сплетается в ядовитый клубок.

Хочется съязвить. Кривлю губы. Спускаюсь взглядом с его лица на широкую грудь, затянутую угольно чёрным-камзолом. Хмурюсь, когда вдруг вспоминаю, какое горе он пережил совсем недавно: потерял истинную. Злость исчезает без следа. Тает, словно утренний туман в рассветном солнце. В Бездну. Посмотрела бы я на себя, потеряй я истинного. Может быть, тоже чудила бы и кидалась на людей, кто его знает? Каждый переживает утрату по-своему. Имеет право.

Выпрямляю спину. Отворачиваюсь и смотрю в окно, на которое падают косые капли дождя, а затем стекают вниз дрожащими змейками. Снаружи всё серое, ничего не разобрать.

Мокрое платье противно липнет к груди и лопаткам. Зябко ёжусь. В следующий миг мне на плечи опускается тёплый камзол. Тиррэн сосредоточенно поправляет его на мне, закутывая сильнее в уютную сухость, приятно пахнущую терпким мужским парфюмом.

Задерживаю дыхание, во все глаза смотрю на его лицо, которое слишком близко сейчас, на его руки в районе моей груди. Всё это… непривычно. Закончив кутать меня в собственный камзол, дракон снова откидывается на спинку сиденья напротив. На Тиррэне теперь лишь чёрная рубашка из тонкой ткани, натянутая рельефными мышцами.

— Так лучше? — показывает подбородком на меня.

— Да, благодарю.

Он кивает. Задумчиво смотрит в окно. Хмурится, словно на что-то решаясь.

— Ты ведь уже поняла, что я здесь не просто так, правда, Эйви? — поворачивает голову. Смотрит на меня в упор немигающим взглядом. — Есть разговор.

Моргаю. Облизываю губы. Наклоняю голову.

— Какой? Разговор, — спрашиваю сипло, не то от волнения, не то от дождя.

Тиррэн не спешит с ответом. Кладёт руку на спинку сиденья. Вся его поза расслаблена. Уголок рта дёргается вниз:

— А ты как думаешь?

Поджимаю губы, смотрю на него в упор:

— Я думаю, нам не о чем разговаривать.

Наблюдаю, как приподнимается и опускается его левая бровь. Едва заметно, но я замечаю.

— Ты счастлива, Эйви? — спрашивает после недолгой паузы.

— Разумеется, — отвечаю, не задумываясь. — Ты сам видел.

Мрачнеет, хмурится.

— Видел, — выплёвывает зло, глядя в сторону.

Пожимаю плечами. Собственно, а что тут ещё скажешь? Тоже смотрю в окно. Мы рядом, но так далеко друг от друга сейчас, словно на разных полюсах.