Измена, или Страдай, бывший!

Я была уверена, что мама умерла при случайных обстоятельствах, но теперь знаю — её убили. Более того — я видела этот момент. Именно по этой причине я не могу вспомнить своё прошлое. Хочу понять, кого я увидела тогда… и почему отец не докопался до правды сразу.

— И всё-таки вернёмся к вопросу о настоящем — вы заметно заволновались, когда я спросил — это тревожный звоночек. Доверьтесь мне и расскажите. Нужно полное взаимодоверие.

Михаил Евгеньевич говорит вкрадчиво. Ему хочется верить, и я расслабляюсь окончательно.

— Мой муж изменяет мне под крышей моего же дома. Он притащил любовницу, назвав суррогатной матерью, вынашивающей нашего малыша, а когда я узнала… Я просто хочу отомстить ему, а потом развестись.

— Вы действительно хотите отомстить ему так сильно, что держите рядом? Или просто пока не готовы к одиночеству, поэтому продолжаете удерживать рядом?

Мне хочется сказать что-то против, но язык немеет.

Мелкая дрожь проходится по всему телу, пронизывая его неприятным ознобом.

— Я… нет. Одиночество не страшит меня. Я хочу, чтобы он ушёл из моего дома с тем, чем пришёл.

Уже неуверена в своих словах. Возможно, есть в утверждении Михаила что-то достоверное, но мне не хотелось бы в это верить. Разве именно по этой причине Дима ещё рядом? Я просто хотела причинить ему такую же боль, какую пережила сама!..

— Закройте глаза, Валерия. Давайте вернёмся в далёкое детство. Попробуйте вспомнить что-то счастливое, момент, который остался в вашей памяти.

Перед глазами большое ромашковое поле. Мама сплела для нас венки. Мы сидим на расстеленном пледе, а папа пытается распутать бумажного змея, которого мы запускали до этого. Мама смеётся, достаёт клубничку из контейнера и протягивает мне.

Губы растягиваются в улыбке.

Мы были счастливы, пока кто-то не отнял нашу мамочку.

— Вижу, что всё получилось. Расскажите, что вы видите перед собой.

Пересказываю Михаилу всё, продолжая улыбаться. Сейчас мне хорошо, хочется остаться там.

— А теперь переключитесь на самое первое, что помните после смерти своей мамы.

— Душная комната, — бормочу я. — Одиночество цепкими лапами тянется ко мне. Я сижу на кровати, обняв колени, и ни с кем не хочу разговаривать. Я не хочу никого видеть, потому что главный человек в моей жизни больше никогда не вернётся… — Теперь по щеке катится слеза. — Дядя сказал, что мама умерла…

Дядя!..

Он был рядом со мной тогда.

Не папа, а он!..

Он говорил, что папе нужно время, чтобы прийти в себя. Отец долго не общался со мной, уйдя в себя, и рядом находился дядя. Так почему теперь огораживается?

— Вы вспомнили что-то ещё?

— Мой дядя… он поддерживал меня, а сейчас отталкивает и не хочет со мной говорить. Он словно знает правду, но молчит.

— Хорошо. Откройте глаза, Валерия. Я не хочу мучить вас сегодня.