Измена. Игра на вылет

Лариса поняла, что с ней никто больше не шутит, когда её забрали в изолятор временного содержания, и никто не приехал её спасать.

Ни отец, ни Артур.

Артур, как выяснилось, кстати, сбежал ещё тогда, когда приехала моя тётка в гости.

Думаю, ситуация с моей мамой показала ему: после того, что совершила Лариса, не будет ничего хорошего не только для неё, но и для него в том числе.

Он сбегал как трус от проблем уже именно тогда, но только мысленно. А когда Ларису задержали, сбежал по-настоящему.

Позднее, Белов вернулся только для того, чтобы собрать вещи и уволиться с работы.

В качестве причины увольнения он заявил, что мы не сработаемся, теперь, когда я стала полноправной хозяйкой клиники.

Но это было лукавство. На самом деле ему просто не хватило мужества признать: он не рассчитывал, что власть окажется в моих руках, и теперь не может этого пережить.

Артур из-за связи с Вороновой младшей и попытке заработать быстрые деньги в казино потерял практически всё. Причём во всех смыслах этого слова: семью, меня, общение с дочерью, авторитет коллег и своего окружения, долю в клинике, квартире.

У него остались крохи после того, как он рассчитался с Вороновым.

Где он сейчас и что с ним – мне неизвестно. Даже с собственной дочерью Белов оборвал все связи. Похоже, он решил начать жизнь с чистого листа, безжалостно вычеркнув из неё даже родную дочь.

Саша хотел найти его, но я остановила. Зачем? Для чего?

Сажать его было не за что, он не был причиной, чтобы так ему мстить теперь.

Свою долю квартиры он оставил дочери. Долги свои он отдал. Смысл его преследовать?

Только спустя три месяца, когда приехала моя Даша, я смогла рассказать ей всё, что со мной приключилось.

Конечно, очень переживала по поводу того, как она отреагирует.

Рассказала, всё, что было: как её отец выгнал меня из дома, как притащил любовницу. Как его любовница жила в нашей квартире, не стесняясь моего присутствия. Как навредила её бабушке.

Про наш уговор с Сашей тоже рассказала. Я не планировала обелить себя и при этом очернить её отца. Я говорила всё как было. А выводы она должна была делать сама.

Мне не было стыдно за то, что мы заключили с тогда ещё просто моим партнёром такую сделку, потому я не сделала ничего предосудительного.

Я ждала слёз, вопросов, упрёков. Но вместо этого дочь посмотрела на меня своими взрослыми, но всё ещё детскими глазами и спросила только одно:

– Почему ты не позвала меня на подмогу, мама?! Я бы им устроила весёлую жизнь! Разнесла бы эту… профурсетку в пух и прах!

И когда она сказала это, я поняла, что мне можно выдохнуть. Моя дочь, моя девочка, которая всегда была для меня самым важным человеком, поняла меня. Признаюсь, это было очень важно.