Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Я подошла ближе. Запах сухих трав щекотал ноздри. Старуха, заметив мой интерес, тут же зашептала, что её зовут Маргита и что травы эти — настоящие целители. От головной боли, от бессонницы, от недугов, о которых даже говорить неловко.

— Но кто ж нынче их покупает? — закончила старуха невесело. — Люди к докторам ходят, а на простую знахарку плюют. Вот, и сижу тут…

Я покачала головой, одновременно осматривая её товары. Среди трав я заметила душицу, шалфей, зверобой — всё, что когда-то помогало мне в монастыре, когда мы варили настои.

— Давайте, я возьму вот эти, — сказала я, показывая на три небольших пучка. Достала из кармана пару метких медных монеток и протянула травнице. — Расскажите, какие из них с чем лучше смешивать…

Да у меня были свои рецепты, но чужие знания никогда не помешают.

Глаза Маргиты вспыхнули интересом. Она кивнула и принялась охотно объяснять, как и что варить. Особенно сильно она начала расхваливать средства для омоложения кожи. Я удивилась. Я занималась по жизни в основном созданием лекарств, а вот об «эликсирах молодости» не задумывалась. Внимательно слушала, вспоминая давние уроки сестры Августы. В голове постепенно возникал план.

В том самом «справочнике интриг» не раз упоминалось о том, что лицо нужно украшать косметикой, чтобы сделать его максимально привлекательным. Выходит, я могу заняться этим напрямую?

Отличные новости! Мне нужно стремиться покорять одну сферу жизни аристократов за другой.

Когда я вернулась домой с платьем Агаты и травами Маргиты, на душе стало легче. Передо мной новая и прекрасная цель, и чуйка подсказывает: дело Агаты может стать началом чего-то особенного…

* * *Анна ворвалась в мою комнату без стука, глаза её блестели от возмущения и возбуждения одновременно.

— Миледи, это неслыханно! Ваш муж снова привёл любовницу! Но на сей раз это знатная дама.

Я медленно подняла глаза от книги, которую держала в руках. В сердце вспыхнули злость и отвращение. Хотя наш брак с Себастьяном был фиктивным и о любви не шло и речи, его открытые измены являлись пощёчинами, унижаюшими меня и заставляющими чувствовать себя ничтожной.

— Знатная дама? — повторила я, стараясь говорить спокойно, хотя гнев рос, как на дрожжах. — И кто же это?

Анна подошла ближе, словно собираясь выдать самую страшную тайну."

"— Леди Жанна де Флер. Говорят, она редкой красоты, но… — служанка понизила голос, — лицо своё прячет за веером, чтобы никто не видел её черт…Думает, быть неузнанной, но… вряд ли у нее это получится.

Я скривилась с презрением, а служанка продолжила:

— Думаю, она или замужем, или слишком влиятельна, — высказала Анна буквально напрашивающиеся объяснения.

Я отложила книгу и встала, стараясь подавить нахлынувшие эмоции. Гнев, отвращение, стыд.