Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Двор оживал: кто-то громко рубил дрова, слышались отрывистые голоса слуг, скрип колёс телеги. Я внимательно огляделась, заметив, что сад простирается далеко вперед.

Именно туда — вперед — я и направилась. Однако не успела дойти до края сада, как до меня донёсся отчаянный детский крик.

— Оставьте меня! Это мой щенок!

Я замерла. Голос звенел, полный отчаяния и ужаса. Повернув в сторону пустыря за садом, я поспешила на звук. Там, на утоптанной земле, покрытой подгнивающими листьями, я увидела группу крестьянских детей в теплых, залатанных шубах. Четверо мальчишек окружили худенького мальчика лет десяти, который стоял на коленях, прикрывая собой маленького, жалобно скулящего щенка. Щенок лежал на грязной мешковине и жалобно поджимал лапу.

— Отдай его! — выкрикнул один из мальчишек постарше, делая шаг вперёд.

Мальчик не двигался. Его плечи дрожали, лицо было перепачкано землёй, но он сжимал щенка, словно это была его последняя защита.

— Я сказал, отдай! Он всё равно сдохнет! — мальчишка толкнул ребёнка, заставив его рухнуть на землю.

Я не могла больше смотреть на это.

— Оставьте его в покое! — мой голос прозвучал резко и властно.

Дети обернулись. Старший мальчик, нахмурив брови, ответил мне наглым взглядом. Его рот скривился в презрительной усмешке.

— Вы не наша хозяйка! — выплюнул он. — Вы поддельная!

Я смотрела на него спокойно, не показывая эмоций.

— А ты, значит, имеешь какие-то права судить, кто настоящая хозяйка, а кто нет? — произнесла я ровно, но твёрдо. — Не боишься последствий?

Он замялся, бросив взгляд на своих товарищей. Те отступили, растерянные и испуганные.

Я подошла к затравленному мальчику и помогла ему подняться.

— Всё хорошо, — сказала я, коснувшись его плеча.

Он вскинул на меня огромные, заплаканные глаза, полные страха и удивления.

Щенок жалобно взвизгнул, и я присела, чтобы его осмотреть. Лапа была повреждена, на боку — засохшая кровь. Я быстро достала из сумки чистую тряпицу и пучок трав. Еще с монастыря осталась привычка носить всё это с собой. Ведь не знаешь, когда на сучок наступишь или змею встретишь.

Тщательно размяв травы, я капнула на них масла из своих запасов, приложила на раненую лапу и замотала тряпицей.

Щенок ёрзал, но терпел.

Погладила щенка за ушком и отдала мальчику. Тот посмотрел на меня с глубокой благодарностью.

Оглянувшись, я поняла, что мы остались одни: хулиганы решили больше не спорить со мной. Ну и отлично! А что до реплики того настырного, то… скажем так, дети повторяют то, что слышат от взрослых…

Вдруг послышались торопливые шаги. Женщина с жёсткими чертами лица и тяжелым взглядом подошла к нам вплотную.

— Милан, что здесь происходит? — резко спросила она, хватая ребенка за плечо. Похоже, это была его мать.