Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

— Если бы хоть что-то заподозрил…

— Так почему ты мне ничего не сказал? — не удержала в себе горький вопрос. — Почему скрывал, кто ты? Значит, не хотел рассказывать мне правду? Это всё было просто игрой?

Эдриан отстранился, продолжая удерживать меня за плечи.

— Нет, — поспешно ответил он. — Это не была игра. Просто долгое время… не был уверен, что я тебе действительно нужен. Ты была так сильно сконцентрирована на своей мести, что… я мог стать препятствием на твоем пути. Однако… я пытался. Помнишь, в тот день на балу-маскараде я спросил тебя, хотела бы ты избавиться от брака? Ты сказала, что нет… И я отступил.

Я ошалело уставилась в его лицо. Такое родное… Я видела его во снах тысячу раз! И когда я успела влюбиться так сильно?

— А потом… я испугался, — добавил принц, сильно меня удивив.

— Испугался? — переспросила я, глядя на него в упор.

— Я боялся, что если ты узнаешь правду обо мне… то больше не будешь относиться ко мне как раньше. Мне гораздо больше нравилась маска простого аристократа…

Я прикусила губу. Внутри плескалось смешение обиды, нежности и чего-то невыразимо острого.

— Честно говоря, — добавил он тихо, — я думал, что ты вообще не захочешь быть со мной. Никогда…

— Почему? — в моем голосе проскользнуло даже возмущение, хотя это было глупо. — Почему ты так думал?

Он поднял руку, провёл пальцами по пряди моих волос, и в его глазах растеклась глубокая нежность.

— Потому что ты слишком правильная, — сказал Эдриан, касаясь моей щеки. От этого прикосновения я задрожала. — Слишком настоящая. Я с самого начала знал: ты не станешь лгать, хитрить, не пойдёшь против правил — даже ради себя. Даже ради любви…

Я замерла, а он продолжал:

— Когда я увидел тебя в первый раз, ты меня поразила. Своим мастерством. Силой. Ты двигалась по жизни, как стихия — уверенная, решительная… Но и потом… чем больше я тебя узнавал, тем сильнее удивлялся. Ты самый страшный противник для Себастьяна де Орно, потому что в конце концов ты его растопчешь…

Я почувствовала, как сжалось горло. Он говорил обо мне с таким восхищением, будто я была особенной, и это принятие затронуло глубинные струны моей души. Неужели он действительно любит меня?

— А потом… — принц опустил глаза, — король сообщил, что мне снова нужно ехать. Обратно. В ту тюрьму, где я провёл детство. Это решение сломало меня… Я не хотел уезжать. Я… я впервые чувствовал себя нужным. Живым. Но отец сказал, что это необходимо. Политика, баланс, всё как всегда. Я был готов… но поездку отложили. А потом он сделал невозможное — подписал указ. О том, что его младший сын больше не будет заложником.

Я широко раскрыла глаза.

— Он рисковал, сильно. Это могло вызвать новый конфликт. Но он сделал это. Ради меня. И я был благодарен… но больше всего я хотел остаться здесь… из-за тебя.