Измена генерала (СИ)

— Он всегда был таким, — выдыхаю и провожу пальцем по маленькому Диме.

Из Вадима вылетает смешок.

— Он никогда не любил фотографироваться, поэтому, когда я увидел, как на свадьбе он «позирует» и даже не возмущается, понял, что ты та, которая сможет его утихомирить.

На джинсы падает слеза и впитывается ткань. Прикасаюсь к щеке, после чего смотрю на пальцы — влажные. Я даже не почувствовала, как заплакала. Зато боль в груди отчетливо ощущается. Сердце сжимается. Каждый вдох отдается режущей болью.

Шмыгаю носом и захлопываю кошелек."

"— Если бы все было так, как ты говоришь, он бы мне никогда не изменил, — голос твердый, несмотря на слезы, которые льются по щекам.

Смотрю вверх, пытаюсь их остановить, но они, заразы, вырвавшись наружу, не хотят прекращать течь. Закрываю рот рукой, подавляю всхлип. Плохо получается, Вадим все равно бросает на меня мимолетный взгляд.

— Мне остановиться?

Не уверена, о чем именно он спрашивает: о машине или рассказе. Но ответ все равно будет один и тот же.

— Нет, — мотаю головой, пытаясь размеренно дышать.

Не помогает, очередной всхлип все же вырывается. Вадим лишь качает головой и сжимает руль так сильно, что он скрипит под его натиском. А я не понимаю, что происходит, почему не могу утихомирить эмоции, когда раньше так легко засовывала их в самый дальний угол души и запирала на семь замков. Вот только, похоже, они нашли ключ и больше не собираются сидеть в маленькой коморке. Им нужна свобода. Делаю судорожный вдох, откидываюсь на сиденье и крепче сжимаю бумажник, будто он — моя последняя связь с реальностью.

— Так, что там с родителями? — напоминаю я Вадиму, искаженным от слез голосом, и стираю свободной рукой влажные дорожки со щек.

Мне показалось или Вадим вздрогнул? В любом случае, когда я перевожу на него взгляд, он все также сидит прямо, уверенно ведет машину и не отводит глаз от дороги. Он будто окунается в воспоминания, потому что место жизнерадостного мужчина занимает робот, который безэмоционально ведет машину.

— Думаю, ты знаешь, что папа в девяностые занимался добычей нефти. Он начинал с самых низов. Был молодым пацаном-сиротой, готовым взяться за любую работу. И, насколько я знаю, своей упорностью и трудолюбием привлек внимание одного чувака при власти, у которого не было детей. Он взял шефство над отцом, всему обучил, передал часть дел. В общем, папа был ему как сын, — Вадим перехватывает руль, а я понимаю, что затаила дыхание. Шумно выдыхаю и поднимаюсь повыше в кресле, не сводя с Вадима глаз. — Я не знаю всей истории, но в какой-то момент их пути разошлись. Тот мужик, я даже его не знаю, — он горько усмехается, — короче, мы его ни разу не видели. Папа успел перенять у него не только опыт, но и связи. После чего открыл свою компанию.