Измена. Дар богини драконов (СИ)

Падаю на колени у постамента и просто рыдаю. Слезы безостановочно текут по щекам, губы дрожат, плечи трясутся. Проходит довольно много времени, прежде чем у меня получается успокоиться.

— Мать всего сущего, помоги мне! — молюсь горячо и истово. — На тебя одна надежда. Можешь покарать меня самой жестокой карой, но с тем, кто стал моим мужем мне не жить. Я была готова стать верной женой и хорошей матерью, любить и почитать мужа, но не готова стать вещью в его руках. Ты все видишь, ты все знаешь, Всеблагая. Я не верю, что дочерям своим ты уготовила участь бесправной скотины. Верую в твое могущество и справедливость.

В какой-то момент мне кажется, что от колонны отделяется белая тень. Смаргиваю с глаз слезную пелену и никого постороннего в храме не вижу.

Постепенно мне становится легче. Возможно, мне просто нужно было выговориться. С каждым сказанным словом с моей души падает камень, и становится легче дышать, хотя я до сих пор не знаю, что мне делать дальше. Мое будущее все так же безрадостно и туманно.

В какой-то момент я вздрагиваю, оттого что на мое плечо ложится чья-то рука. Ко мне подошли так тихо, что я ничего не услышала. Оборачиваюсь и вижу мать-настоятельницу.

— Деточка моя, Ясмина, вставай, — она помогает мне подняться и крепко прижимает к себе. — На кого же ты похожа, бедная. Давай присядем, и ты мне все расскажешь.

Она подводит меня к одной из скамеек, ждет, пока я сяду, и со вздохом опускается рядом.

— Вы говорили, что он будет любить меня, — всхлипываю я.

— А он?

— А у него другая любимая женщина, которая живет в том же доме, что и я.

— Матерь-Богиня, — ахает настоятельница.

— Я нужна ему для того, чтобы рожать детей. А любить он будет ее. Он сказал, что заберет моего ребенка, как только он немного подрастет, а потом я рожу им нового. И так будет до тех пор, пока он не решит, что наследников ему достаточно.

Мудрейшая Айседора с недоверием смотрит на меня.

— А ты…Ты беременна?

Задумываюсь, когда в последний раз приходила кровь, и не могу вспомнить.

— Нет, — не совсем уверенно отвечаю. Я не чувствую никаких изменений, мне не плохо, меня не мутит. Значит, Богиня миловала меня.

— Это хорошо, — говорит Айседора. — Он обижал тебя?

Не совсем понимаю, что имеет в виду настоятельница, потому молчу.

— Обижал, — делает она вывод сама. — В монастырь тебе возвращаться нельзя. Посиди здесь. Никуда не уходи. Дождись меня.

Киваю.

Напоследок Айседора гладит меня по голове и смотрит на меня с такой горечью, что у меня сжимается сердце.

Настоятельница уходит, а я ложусь на узкую скамейку, подобрав под себя ноги, и засыпаю. После бессонной ночи, полной тревог и волнений, сон мой так крепок, что Айседоре не сразу удается меня разбудить."

"— Ну же, вставай, — бормочет она, — нам нужно спешить.

Встаю, потягиваясь.