Измена. Дар богини драконов (СИ)

Мой венок получался скромным, на зов моего сердца откликались невзрачные, блеклые цветы: жасмин, шиповник, тубероза. Но мать-настоятельница всегда улыбалась мне и говорила, что богине мой венок обязательно понравится.

И теперь, когда до достижения цели, к которой мы шли восемь лет, оставалась одна ночь, мне вдруг становится страшно. Что если Матерь Драконов отвергнет мой венок? Отвергнет… меня? О мире за стенами храма я знаю не так уж и много. Все мои впечатления и воспоминания о нем остались на уровне десятилетней девочки. Мне придется вернуться домой с позором. Весь наш небольшой городок станет судачить обо мне. Тетка, которая с момента гибели родителей заботилась обо мне, будет прятать глаза, избегать знакомых, ловить спиной злые шепотки и смешки.

— А ты знаешь, что во внутреннем круге растут диковинные цветы и травы? Там есть фонтан с золотыми рыбками и мраморные беседки… Жрицы целыми днями наслаждаются дивным садом и поют песни во славу Матери Драконов, — восторженно щебечет Тала, подпрыгивая на кровати. — Эй, да ты меня не слушаешь!

— Слушаю, — я отворачиваюсь к стене, чтобы не видеть ее неуемную радость.

Ночью сплю беспокойно. Проваливаюсь в вязкие кошмары, где тетка смотрит на меня с осуждением и захлопывает перед моим носом дверь своего дома, а соседи показывают на меня пальцами и смеются. Когда в маленькое окошко нашей клетушки несмело пробивается утренний свет, мое запястье вдруг обжигает резкой болью. Кричу и подскакиваю в кровати, прижимая к себе руку.

— Что случилось? — сонно бормочет Тала.

— Рука, — только и могу выдохнуть я.

— Кто-то укусил? Комар? Клоп? Сходи к сестре Фелиции, она помажет настойкой — и все пройдет, — зевнув, она натягивает одеяло на голову и продолжает досматривать сон.

Тихонько поскуливая, выхожу в коридор. По ночам он освещается ровным белым светом магических свечей. В то время как в комнатах послушниц после отбоя свет отключался.

Я задираю рукав ночной сорочки и распахиваю глаза от ужаса. На внутренней стороне запястья алеет круглая печать. На ней дракон, раскинувший мощные крылья. Из его пасти вырывается поток пламени. Послюнявив палец, пробую стереть этот знак. Но вместо того, чтобы исчезнуть, печать шипит и меняет цвет на черный.

Со всех ног бросаюсь в купальню. Страх перед неведомым знаком, внезапно появившимся на коже, сильнее страха попасться на глаза дежурной монахине.

Вода не смыла таинственную печать, но помогает унять жар. Ощущение, что на мою руку поставили клеймо раскаленным железом, теперь исчезло.

— Что сказала Фелиция? — не открывая глаз, бормочет Тала, услышав скрип двери и мои тихие шаги.

— Сказала, что не стоит переживать, — натянув рукав на запястье, лгу подруге.

Хотелось верить, что и в самом деле повода для беспокойства нет.