Измена. Дар богини драконов (СИ)

Ведана и Верана предложили мне быть в их группе. Возможно, они решили, что несут ответственность за меня, а может, им велела сама Богиня приглядывать за мной.

Сколько бы я ни говорила Эрнану, что его присутствие необязательно и он может отправляться в императорскую армию с чистой совестью, он меня не слышит. Уперся рогами как баран. А мне теперь придется думать, как от него улизнуть.

Мы вылетаем на рассвете из бреши между нашими мирами, созданной Алайной для таких частых перелетов.

Между мной и Эрнаном напряжение такое, что воздух вот-вот задымится.

Он все еще бесится из-за того, что я не послушалась его и не осталась в стороне.

Я злюсь, что он, несмотря на мои протесты, решил лететь с нами, чтобы следить за мной как за неразумным ребенком.

Сначала решили облететь рынок и главную площадь. И когда остальные все еще кружат над площадью, я отделяюсь от нашей группы и лечу к монастырю, послав нашему маленькому отряду мысленный сигнал, что собираюсь проверить тот сектор. Эрнан тут же нагоняет меня.

«Это уже смешно. Может, хватит меня преследовать?» — ворчу на него возмущенно.

«Пусть смешно. Зато может спасти тебе жизнь».

«Ты считаешь меня настолько бездарной?»

«Нет, я считаю тебя самым дорогим из всего, что у меня есть, и не хочу тебя потерять».

Однако я чувствую себя не под надежной охраной, а будто под пристальным вниманием конвоира.

Небо чистое, ясное. Ни облачка и ни единого вирена.

Даже с высоты птичьего полета владения монастыря кажутся внушительными. Теперь-то, конечно, ясно, что его огромные территории имели своей целью обслуживание потребностей дракониц. Интересно, знала ли об этом мать-настоятельница или возлагала на алтарь львиную долю того, что производил монастырь, только потому, что так было завещано предками."

"Монастырские угодья непривычно пусты для этого времени года. Яблони гнутся от небывалого урожая яблок. Только собрать наливные плоды некому. Палые фрукты успели сгнить.

Мне горько смотреть на то, как напрасно гибнут труды сотен воспитанниц.

И больно осознавать, что наш монастырь был оплотом самой большой лжи.

У меня осталось очень много вопросов, но я знаю, что мне на них никто не ответит.

Поэтому ответы придется искать самостоятельно.

Мы с Эрнаном опускаемся на широкий монастырский двор и принимаем человеческий облик.

— Я помню тот день, когда приехал к настоятельнице поговорить о тебе, — задумчиво произносит он. — Я узнал тебя сразу. От тебя пахло жасмином, цветущим в ночи. Ты была такая чистая, такая невинная, как белоснежный цветок.

Я тоже помню тот день. Особенно момент, когда он, проходя мимо, задержался возле меня, и наши взгляды встретились.

— Прости, я не помню…

— Ну да, ну да, — скептически хмыкает он.