Измена. Чужая истинная (СИ)

– Едва ли ночь добрая, – Лана закрывает лицо ладонями и шумно выдыхает.

– Как себя чувствуешь? – спрашиваю тихо, глядя прямо перед собой.

– Как будто меня дракон пережевал и выплюнул.

Усмехаюсь этому нелепому сравнению. Некоторое время оба молчим.

– Я не могу так больше, Сардар, – сбивчивый шёпот Ланы глушат ладони и всхлипы, но я отчётливо различаю каждое слово. – Я никчёмная и жалкая, не могу даже ребёнка родить. Все могут, а я не могу. Позорище!

– Есть некоторые сложности, но ты справишься, – убеждаю её терпеливо. – Всё будет хорошо. Просто делай, как я скажу. Сейчас ты выпьешь зелье, и…

– Нет! – она убирает руки от лица и испуганно на меня смотрит.

Взгляд безумный и расфокусированный. Она будто не в себе.

Голубые глазищи стали ещё больше, в пол-лица из-за осунувшихся бледных щёк. Светлые тонкие волосы возле лица от испарины завились кудряшками. Внутри снова колет болезненной нежностью.

Лана морщится и жмурится изо всех сил, по её телу проходит очередная судорога. Ощутимая, чтобы содрогнуться от боли. Но недостаточная, чтобы самостоятельно родить – так, кажется, объяснил Бораг.

Убираю руку в карман брюк, достаю тёмно-коричневый бутылёк. Задумчиво верчу его в пальцах.

Если бы только я мог забрать твою боль себе, я бы сделал это, не раздумывая. Но я не могу.

– Я устала, Сардар. Ребёнок ни в чём не виноват, я не хочу им рисковать, – Лана отворачивается, вижу лишь её спину. – Ничего не выйдет. Я всё знаю. Слышала Борага. Малыш лежит неправильно, а у меня нет больше сил, да и толку? Я… сдаюсь. Позови его, пусть даст мне сонное зелье и сам… достанет ребёнка. Я так решила.

Мы оба понимаем, что это значит. Сечение живота.

Ребёнок выживет. Лана нет. Такова природа, и любая магия здесь бессильна.

От одной только мысли об этом внутри всё скручивается в тугой болезненный жгут. Во рту становится горько, будто глотнул отвара полыни, которым нас поили после серьёзных ран во время сражений.

– Вот как? – слышу свой собственный голос, будто со стороны, сам удивляюсь, как отстранённо и холодно он звучит. – Так у тебя всё просто, да?

Вместо ответа Лана сдавленно стонет. Очередная схватка – догадываюсь я. Вот только на этот раз запрещаю себе испытывать жалость. Выключаю её. На хрен!

На смену жалости приходит злость. Щедро подпитываю растущую ярость.

Решила она! Ну надо же!

С усилием закрываю глаза. Плотно-плотно, до пульсирующего напряжения в веках. Когда открываю их, перед глазами будто алая пелена. Резко встаю.

Намеренно громко лязгаю металлическими щипцами. Один раз. Второй. Третий.

До тех пор, пока Лана не поворачивается на звук. Её затуманенный болью взгляд задерживается на пугающем орудии, которое я небрежно вращаю на указательном и среднем пальце.

– Что это? – она откидывается на подушки и устало прикрывает глаза.