Измена, босс и очень интересный вопрос

Глава 47.

Лада

Подпрыгиваю в кресле, когда Руслан от души хлопает дверью. Что он только что сказал? Закусываю губы так сильно, что ощущаю солоноватый привкус крови во рту.

Я жалею себя? Да, жалею! Потому что больно! Потому что страшно! Потому что не знаю, как жить дальше! Всё, что у меня было, опять обвалилось. Я не смогу работать, как прежде. Смогу ли я вообще работать? Хоть что-то делать смогу? Эти пальцы… они постоянно болят. Поэтому я старалась ими не двигать. Постоянная боль доводит до исступления… Теперь появилась контрактура. Каждый день после массажа мне хочется на стену лезть… Все эти физиопроцедуры, мази помогают, откровенно говоря, плохо.

Он что-то ещё сказал, что-то очень важное. Он сказал, что любит… Вот так, в сердцах, с ожесточением. Как я ждала этого признания! Как хотела услышать… Я пялюсь на бархат маленькой коробочки. Пытаюсь её взять. Она такая маленькая… Больно и пальцы не сгибаются… Выть хочется.

На этот раз дверь тихо открылась, и зашла мама.

- Помоги… - тыкаю пальцем в коробочку.

Мама подходит, открывает, и на белом бархате синеет камнем аккуратное колечко. Очень красивое, изящное. Если б я сама выбирала кольцо, взяла бы это. Оно моё. Глаза наливаются слезами.

- Что же ты наделала, Ладушка? – упрёк в тихом мамином голосе заставляет меня разрыдаться.

Она присаживается на подлокотник и прижимает мою голову к груди.

- Ма-ам, мне страшно… - подвываю и тыльной стороной ладони размазываю слёзы по лицу.

Мама гладит меня по голове, как когда-то давно в счастливом детстве.

- А кому не страшно, детка? То, что случилось, - трагедия для всех нас. Но знаешь… таких, как Руслан вообще мало. Он, как динозавр, - последний представитель вымершего вида. Тебе бы держаться за него. И ты ведь любишь его. Как жить-то будешь, если он совсем уйдёт? Ты этого хочешь? М, Ладушка?

- Я вообще не знаю, как жить буду, мам! Прости меня… я и тебя извела…

- Да за что, Ладушка? – родные губы касаются макушки. – Ты ж моя единственная… Куда ж я без тебя, детка…

Мама тоже плачет. Мы, как два осколка счастливого прошлого. Я вдруг впервые понимаю, как тяжело было ей, когда не стало папы. Ведь он для неё был, как для меня Руслан. Весь её мир сосредоточился только на мне. А я выделывалась…

Вечером я впервые улыбаюсь, когда мама кормит меня любимым пюре с ложечки. Я больше не протестую. Я выберусь. Справлюсь. Ради мамы. Ради него.

Вечером я, как маятник, меряю шагами комнату. Превозмогая боль, беру мобильный, жму на номер Леси и тыкаю на громкоговоритель. Дэна, несмотря на протесты, к себе домой забирали родители… Леся страдала. Но как только он смог сам ходить и обслуживать себя, тут же вернулся в свою квартиру и забрал Лесю. Наверное, они поженятся.

Улыбаюсь, слушая подругу. Дэну повезло, если так можно сказать.