Измена. Бежать или остаться (СИ)

Зеваки за соседними столами, с любопытством следящие за разворачивающейся драмой, постепенно выдыхаются от моей болтовни и возвращаются к жеванию своей еды или бегут, очнувшись, на свой рейс.

Секундная стрелка на стене ресторана неумолимо приближает нас к вылету. Чем ближе этот злосчастный рейс, тем медленнее я говорю.

Когда диспетчер на все здание оглашает начало посадки на наш самолет, я первой вскакиваю с места.

— Ну, что Господа, в добрый путь? — хриплым голосом в последний раз весело восклицаю я.

Наш квартет вместе с уснувшим в коляске Мирославом движется в сторону выхода к трапу. Вокруг нас собираются остальные пассажиры рейса.

Няню, Аннет и Мирослава приглашают одними из первых на борт. Мы с Назаром остаемся топтаться в конце очереди. Молчим. То смотрим себе под ноги, медленно продвигаясь вперед, то бросаем друг на друга многозначительные взгляды.

— Ваш посадочный талон, пожалуйста.

Смотрю на широкую улыбку встречающей бортпроводницы.

В груди выжженное поле. На плечах неподъемная ноша. Я собственными руками закапываю себя в землю. Зачем?

— Я не полечу, — накрываю холодными пальцами руку мужа, мешая ему передать посадочные талоны.

Глава 35

Каролина.

— Уходите прочь! — хрипло кричу я, высунув пол головы из-под одеяла.

С трудом поднимаю веки. Солнечные лучи, попавшие на роговицу, ослепляют. Проклинаю всё и всех из-за диких зайчиков, лишивших меня на какое-то время нормального зрения. Чтобы не раздражать глаза еще больше, заползаю обратно в свою одеяльную берлогу.

— Горская, открывай эту чертову дверь, или я вызываю МЧС. Мое терпение уже на нуле.

Даже через дверь и одеяло я слышу, насколько решительно и серьёзно настроена Александра. Вот только ни страха, ни трепета перед ее словами я не чувствую.

— Иди домой, Саша. Со мной все хорошо.

— Каро, пожалуйста, впусти нас в комнату, — в противовес Саше, Ира использует подвластные ей ласку и нежность, — мы тебе привезли куриный бульон и твой любимый чизкейк со смородиной.

— Я не хочу есть, — мое бормотание глушится протестами пустого желудка.

Пытаюсь вспомнить, когда я ела в последний раз. Вчера? Или все-таки позавчера? Все равно.

— Повторяю: уходите!

Саша начинает тарабанить кулаками по двери. Мои барабанные перепонки начинают судорожно ныть, умоляя прекратить эти пытки. Прячусь от раздражающего звука под подушками. Не помогает. Глухой звук проникает даже через эту плотную пенополиуретановую пену «с эффектом памяти».

Какой толк от этих супермодных, дорогущих, ортопедических подушек, если они не могут помочь с простым шумоподавлением? Отбрасываю в сторону бесполезный прямоугольник в наволочке и сажусь прямо.

Саша продолжает тарабанить в дверь, угрожая вызовом всех экстренных служб.