Крымский излом. Часть 4 (СИ)

Первый батальон под моим командованием к рассвету выдвигается к Навле. По пути, в Пролысово, навестим наших давешних незваных гостей – мадьяр. Устроим им ночную побудку. Мы с ними еще в тот раз до конца не разобрались. Выведем станцию из строя – и походным маршем с топотом и песнями – к Трубчевску. Второй батальон Кульбаки и третий Матющенко идет к Выгоничам. Станция и мост через Десну, бисовы дети, нужны Красной Армии целыми, и брать их надо будет по тихому, без всякого шороху, как учил вас гвардии майор ОСНАЗ товарищ Бесоев. На помощь вам будет выброшен десант.

Сдадите ему позиции – и парадным маршем на Почеп. Если что – объясняйте всем, что никаких партизан тут нет, а это наступает Красная Армия. Горкунов, ты говорил, что твои люди в Выгоничах уже все разнюхали. Вот и придашь их Кульбаке и Матющенко. На этом все. Соединимся в Погаре, и двинем дальше, согласно плану. На этом все, товарищи, прошу расходиться. Готовность к выступлению ровно в полночь.

– Сидор Артемьевич, – сказал Бесоев, – разрешите кое-что добавить?

Ковпак с интересом посмотрел на него и кивнул.

– Добавь, если что у тебя есть, – сказал он.

– Во-первых, товарищи, – сказал Бесоев, – о том, что наступление началось, вы узнаете по одному очень-очень сильному взрыву в стороне линии фронта. Вы его ни с чем не перепутаете, потому что ничего подобного раньше не слышали. Во-вторых, позвольте мне со всеми вами попрощаться. Завтра я пойду с батальоном товарища Кульбаки на соединение с нашим десантом. Надеюсь, что еще увидимся – где-нибудь в Берлине.

Ковпак встал."

"– И ты бывай, хлопче, – сказал он, пожимая Бесоеву руку, – непременно увидимся, и непременно в Берлине. Успехов тебе и твоему командиру. Уж дюже гарно он бьет германца.

17 мая 1942 года, 04:35. Брянский фронт, Кировский выступ, 16 армия, окрестности поселка Думиничи, полевой аэродром 1-го истребительного полка авиакорпуса ОСНАЗ.

Небо на востоке уже окрасили алые проблески восходящего солнца, а ночная тьма потихоньку отступала на запад. Где-то вдалеке, в районе Мценска, глухо ухала канонада. А здесь, на участке 16-й армии, пока все было тихо. Но это пока. Прищурившись, генерал-майор Савицкий посмотрел в туда, откуда на Землю накатывался триста тридцатый день войны и поднялся в кабину своего истребителя с номером 100 на хвостовом оперении. Другие полки его корпуса уже были в воздухе, и с минуты на минуту должны были пересечь линию фронта. Вся операция в воздухе и на земле была рассчитана с точностью до минуты, и скоро должен был наступить час, когда ему и его летчикам следовало пойти в бой.