Изгой Проклятого Клана. Том 3

Хотя его только задержали.

Моя рука незаметно сжалась в кулак. Я не любил пытки. Особенно, когда людей вот так ломают. Потому что после этого уже невозможно восстановиться.

Хотя и не осуждал.

Когда на кону стоят жизни непричастных к политике людей, разве можно жалеть предателя, который может знать бесценную информацию?

Философский вопрос.

— Дальше мы сами, — взмахнул рукой Болтун и его помощники вышли. Его ментальное поле сгустилось.

А сам Болтун встал напротив связанного.

— Георгий Озёрский. Бастард. Предатель, — он коротко дал характеристику связанному Георгию, не показав ни единой эмоции. А затем выставил в его сторону руку. — Ты действуешь из корысти или из идеи?

Но Георгий только что-то нечленораздельно промычал.

Однако это было не важно. Я узнавал этот метод допроса. Сначала пленному сносят все ментальные установки, которыми он сам себя защищает. Его убеждения. Принципы.

Не полностью. Потому что полное их уничтожение приведёт к быстрому безумию, из-за чего допрашивать будет уже невозможно.

Но достаточно, чтобы усложнить цели самоконтроль. Чем-то похоже на то, что я делал с Алексеем Варнавским с помощью разбавленного яда мантикоры.

Потом менталист задаёт вопрос. Но ответ находит не в словах пленного, а в его мыслях. Потому что в ответ на вопрос этот пленник, с ослабленным разумом, будет в первую очередь вспоминать правду.

И Болтун её узнает. Он ответил за пленника сам, специально, чтобы я всё слышал:

— Идеалист. Обижен на отца. Ненавидит князя Евгения. А за что? — Георгий дёрнулся и снова замычал. — За то, что постоянно подчёркивал твоё происхождение. Что задумал «Тихий Дом»?

Но тут Георгий резко поднял голову и плюнул Болтуну на обувь, а затем оглушительно взревел:

— СГОРИ В БЕЗДНЕ! ВЫ ВСЕ СДОХНИТЕ! ВСЕ! ДО ПОСЛЕДНЕЙ ВШИВОЙ ШАВКИ! «ТИХИЙ ДОМ» УНИЧТОЖИТ ВАС! — его широко распахнутые глаза полыхали яростью. — Можешь убить меня! Можешь допрашивать сколько угодно! Но я ничего не скажу! Лучше умру, но сделаю это ради светлого будущего простых людей!

Ха!

Его не сломали. Пожар воли горел в нём весьма неплохо. Что вызывало толику уважения. Если забыть о том, что он предал своих и участвовал в обрушении резиденции. Во время которого погибли десятки, а может, и больше сотни людей. В том числе его же родичи.

Болтун оставался совершенно невозмутим. Его лицо никак не изменилось, ни после плевка, ни после крика с угрозами. Железная выдержка.

Он наоборот, словно стал только спокойнее. Холодным голосом он спросил:

— А смысл? Детей у тебя нет. Зачем тебе будущее, в котором от тебя ничего не останется?

— Это не твоё собачь… — начал Георгий, а потом скривился. Его веки затрепетали, а изо рта пошла пена."

"Ментальные щупальца погрузились глубже в его разум.