Изгой

Это только я тут такой ущербный, что всей этой красоты не замечаю.

Шкуря, дратва… всё насквозь привычное и понятное. Корешки какие-то… стручки…

Стоп.

Корешки и стручки в кожевенном ряду?

Мужик, ты точно ничего не попутал?

– Что это у вас, уважаемый?

– Это? Белоглазка, – косится продавец на моих сопровождающих.

Странный покупатель. Двое стражников за ним всюду следуют, ауры нет… Да и на одежде моей не имеется никаких следов магии.

Это, кстати говоря, тоже знак… и очень даже своеобразный, как я теперь понимаю. Мол, м н е нет необходимости покупать дешёвые вещи – могу заплатить за что-то, реально прочное и добротное. Есть тут и такие уникумы – при больших деньгах, как правило. С точки зрения торговца – я весьма непонятная личность. С одной стороны – явно не хочу быть узнанным, и поэтому скрываю ауру. А с другой – таскаю недешёвую одежку и хожу с таким сопровождением. Богатый и влиятельный, но не слишком умный, клиент. Понятно, кстати, отчего все закупки вел либо сам усач, либо кто-то из сопровождающих. Они свои, их не особо надуешь, и конфликтовать со стражей – не самая разумная политика."

"– И для чего же вы её используете?

Понимаю, что выгляжу лопухом, но мне на это как-то вот начхать. Важно совсем другое.

– Ну… Боль снимать можно…

– А почему вы тогда не среди травников?

Заёрзал мужик. Что-то тут такое есть… И послать меня он не может – стражники за спиной.

– Так я ведь не только белоглазкой торгую! Вон – нитки, иголки тоже есть…

– А подайте-ка мне эту самую белоглазку!

Так.

Стручок. Немного непривычного вида. Разламываем – ага! Уже понятнее. Принюхиваюсь, лизнуть бы его…

– Мы ей нитки натираем… никакая живность их после этого не грызёт… и зверя это отпугивает.

Ну, честно говоря, и я тоже не припоминаю случаев, когда собаки ели бы острый перец.

– Вода есть?

Мужик с готовностью вытаскивает откуда-то глиняную кружку и наливает туда из горшка воды. Опускаю туда разломанный стручок. Выждав немного, пробую воду на вкус.

Так… это уже кое-что!

– Вот что, любезнейший… Как, кстати, вас зовут?

– Агон я… из Кропалей будем…

– Стало быть, Агон из Кропалей, так?

– Так.

– И сколько же у вас этой самой белоглазки, любезный Агон?

Как я и предполагал, с продажей этой самой белоглазки не всё было чисто. Во-первых, Агон такой товар продавать вообще не мог – ибо не травник. И уж тем более – в кожевенном ряду.

Шорник, торгующий травами и кореньями – это, как минимум, нехилый штраф и обоснованные претензии от старшины травников. И продавец про это знал – оттого и нервничал. Если бы не крайняя нужда в деньгах – хрен бы он на это пошёл. Понятное дело, что знал об этом не только он один. И именно поэтому, поблизости тотчас же нарисовался старшина кожевенного ряда.