Изгой

На стук копыт из двери трактира выглядывает хозяин. И моментально побледнев, ныряет назад.

Дана вскидывает руку…

Тогда, на башне, она тоже шарашила огненными шарами по разбойникам. С относительно небольшим эффектом. Эх, если бы она там что-нибудь похожее сотворила!

Из дверей и окон трактира выбрасывает сгустки какого-то темно-багрового пламени, и все здание словно бы подпрыгивает. Треснуло, ухнуло… с грохотом оседает вниз крыша.

Средневековый «Шмель»… охренеть…

– Уходим! – хватаю за повод её коня.

Мы отъехали всего на несколько километров – и вот тут её начало колбасить! Да так…

Ссаживаю девушку с коня, оттаскиваю под дерево. Наскоро привязав коней, нарубил веток и, накрыв их плащом, перетаскиваю Дану на импровизированное ложе. Черт, вина бы… я помню, как она тогда им отпаивалась…

Вино нашлось – сразу три фляги.

Какая-то из них точно её, а вот две другие чьи?

На вкус… ну, особой разницы нет…

Ладно, рискнём!

И вливаю ей в рот сразу из трех – по очереди.

Всю ночь я сидел с ней рядом. Костер развёл. Расседлал и стреножил лошадей – пусть ходят рядом, пасутся. Им тоже поесть надобно. В какой-то момент и сам задремал.

Стон!

Подскакиваю на месте и снова накрываю девушку плащом. Трогаю лоб – горячий. Опять за вино…

Когда её начинает колотить дрожь, укладываюсь рядом, предварительно сняв с себя всё железо. Накрываюсь плащом и пробую её согреть хоть таким образом.

Сон… ну, если это можно назвать сном… Короче, хреново спалось.

Но, вроде бы у неё спал жар. Во всяком случае, спит и не дёргается.

Ладно, надо лошадей напоить…

Так прошло два дня.

Вино кончилось – все три фляги. Но и колбасить Дану перестало. Она теперь спала, тревожно настораживаясь на каждый звук. Но глаз так и не открыла.

Блин, что делать-то? Куда её везти? Где тут лекаря добыть?

Однако, всё закончилось совершенно неожиданно.

Проснулся я от неслабого толчка в бок.

И пока, хлопая глазами, приходил в себя, девушка уже разъярённой кошкой шипела на меня.

– Ты что такого себе позволяешь? Залез ко мне в постель и всю облапал? Нахал!

Ага, по-моему, она вполне нормально себя чувствует. Румянец на щеках… ну, это явно не от высокой температуры.

– Э-м-м… туда глянь…

Её взгляд на секунду задерживается на трёх пустых флягах.

– Что произошло?"

"– Щетину видишь? – трогаю себя за давно небритую щёку.

– И что я должна увидеть?

– Как думаешь, это за день вырасти могло?

– Э-э-э… нет… Но какое это имеет значение?

– Ты лежала тут почти три дня. Без сознания…

Коротко рассказываю ей о произошедшем. В процессе повествования она осматривает лагерь. Навес над ложем, поленница дров – этого не сделаешь за час.

– Я их всех сожгла?

– Да.

Дана опускает голову.

– Она пришла ко мне тогда вечером… дочь трактирщика. Её звали Берна… Берна Дуран.