Изгой. Кровь и пламя

Залы пролетали один за другим, казалось, вот-вот торопящийся мужчина достигнет своей цели, но у очередного прохода ему пришлось остановиться.

Здесь стражей был уже десяток, рядом стоял черноволосый мужчина в серебряных доспехах с золотым воротником, властным жестом остановившим служителя.

– Срочная весть! – выдохнул тот, утирая лицо, покрытое обильными каплями пота.

– Изволит отдыхать, – качнул головой начальник стражи. – Нет.

– Это срочная весть, страж! – набычился служитель. – Важная весть!

– Я же сказал – не велено! Приди позже."

"– Вот… – выхватив из нашитого на широкий рукав небольшого кармана тонкий и небольшой лист бумаги, служитель при помощи выхваченного из-за ворота магического пера быстро начертал всего одну строчку, состоящую из нескольких слов, и, тщательно сложив послание, передал его стражу: – Передай немедленно! Ты знаешь меня – я не стану беспокоить ЕГО по пустякам!

Несколько мгновений суровый черноволосый страж вглядывался в бледное взопревшее лицо служителя, перевел взгляд на одну из его туфель, потерявшую золотую пряжку, покосился на рваный край одеяния, явно зацепившийся где-то за одну из многосменных статуй и прочих украшений. Еще одно мгновение потребовалось ему, чтобы принять решение, после чего он кивнул, круто развернулся и бесшумно вошел в приоткрывшиеся двери.

Створки вновь сомкнулись, с тихим лязгом скрестились алебарды безмолвных стражей. Из-за толстых дверных створок едва слышно донесся недовольный высокий голос, затем снова воцарилась тишина, длившаяся недолго. Властный окрик, двери со стуком распахнулись, в проеме показалась невысокая дородная фигура, полускрытая тенью. Унизанные перстнями толстые холеные пальцы нервно скомкали клочок бумаги, на котором можно было успеть прочесть несколько слов, написанных спешным, неровным почерком.

«Тарис Ван Санти вернулся».

– Ваше императорское величество, – согнулся в глубочайшем поклоне придворный служитель, едва не коснувшись лбом холодного пола.

– Та глупая шутка, что здесь написана…

– Истина, – не разгибаясь, ответил служитель.

– Откуда ведаешь?

– Церковь.

Недолгое напряженное молчание, нарушенное высоким голосом:

– Следуй за мной.

– Повинуюсь, ваше императорское величество.

– Гарон!

Тонкий голос на этот раз окликнул человека, сидящего на полуприкрытом портьерами кресле у стены. Высокая фигура молча поднялась и шагнула вперед, на ходу откидывая наброшенный на голову алый капюшон с золотым шитьем.

– Ваше императорское величество, – тихий безразличный голос был наполнен ледяным спокойствием, некоторые слова вышли слегка невнятными, ибо произносились частично изуродованными губами. По левой щеке тянулся давний, бугристый и длинный ожог, затрагивающий часть губ.